Вчера Лина уговорила его еще раз съездить к водопадам. Когда они вернулись, я уехала смотреть кофейные плантации. Вечером мы снова разминулись — Костя отвозил в аэропорт Дэна и Катю, которым пришлось прервать отпуск из-за заболевшего в Москве ребенка. После их отъезда на вилле стало заметно спокойнее.

Сегодня ночью я наконец-то выспалась, и соседи-кролики за стенкой не мешали. То ли выдохлись, то ли я так вымоталась, что ничего не слышала — не знаю. Проспала почти десять часов, как младенец, и проснулась в привычном уравновешенном состоянии. Снова почувствовала себя современной и уверенной в себе австралийкой, а не потеряшкой Махой.

Утром мы с Олей сделали бургеры, намыли фруктов, взяли запас воды и спустились на пляж. С обеда пошла волна, Андрей принес доски для серфинга, и понеслось…

Я встала на серфборд в свое первое эмигрантское лето — брат настоял. В Австралии серфить — как у нас на велике гонять. Все с детства умеют и любят. У меня хорошо получается, значительно лучше, чем у Оли и не хуже, чем у ее мужа, который просто помешан на волнах.

— Как покатались? Акулы не покусали? — слышится за спиной голос Лины.

Вряд ли она обращается ко мне. Я спокойно продолжаю протирать доску от песка и соли.

— Акулы сегодня были на нашей стороне. С нами была их ярая защитница, — подшучивает Андрей. — Маш, а ты как эколог знаешь верный способ не попасться хищнику в зубы?

— Не кусаться первым, — бурчу я, не воспринимая его юмор. — А если серьезно, то любой серфер в курсе, как вести себя при приближении акулы. Ловить волну и плыть к берегу.

— Какой она эколог? Костя сказал, кофе варит в кондитерской, — хмыкает Каролина.

В руке у нее запотевший бокал с ледяным белым вином, на лице маска высокомерия, плохо скрывающая неприязнь.

— Я получу диплом через четыре месяца, — говорю с гордостью. — А пока занимаюсь волонтерской деятельностью. И да, после занятий подрабатываю в кофейне.

— А что так? — выгибает она брови. — Брат-миллионер денег не дает?

— Не в этом дело. Мне нравится делать кофе, — улыбаюсь, пропуская ее язвительный тон мимо ушей. — Работаю и кайфую — разве это плохо?

— Ты — тепличная мажорка и понятия не имеешь, что значит работать.

Очень хочется прямым текстом послать эту стерву туда, куда обычно посылают русские, но я — уравновешенная австралийка. Буду милой. По-своему.

— Почему же? Делать капучино — это не тростник рубить, конечно, но тоже труд. Некоторые, например, просто задницей трясут и раздеваются за деньги, — смотрю на нее в упор.

Мне понабилось всего полчаса, чтобы узнать, кем была раньше эта светская недольвица. По отметкам подружек-стриптизерш нашла ее фотки в образе. Не знаю, в курсе ли Костя, но его друзья — точно нет.

Лина хватает ртом воздух и застывает.