Потом окажется, что кто-то болен, кто-то в командировке, кто-то на даче, а двухмесячный срок вот-вот выйдет. А так мы к ним домой съездим, и даже если кто-то болен, с ним же все равно можно поговорить. И если в командировку кто-то уехал, так близкие остались, члены семьи, они нам на все вопросы и ответят.

Прошло три дня, прежде чем им удалось собрать информацию обо всех поименованных в завещании Чернецова. Они встретились с двумя подругами-коллегами, которые отдали деньги своему завлабораторией на лечение ребенка, съездили к братьям Щелкуновым, поделившим деньги между собой и родителями и пытавшимися выяснить, почему одному из них оставлено такое большое наследство, навестили женщину-продюсера и ее гражданского мужа-режиссера, собирающегося снимать на деньги Чернецова авторское кино.

К Галине Тишуниной решили не ходить: информации, полученной от Антона Сташиса, было вполне достаточно. Зато когда они явились по следующему адресу, их ждал неприятный сюрприз: получившая наследство хозяйка квартиры убита собственной дочерью, дочь находится под следствием, ее несовершеннолетний ребенок передан родственникам.

– Во как! – и без того круглые глаза Романа Дзюбы стали еще круглее. – Это же получается второй труп среди наследников. Давай запросим данные на остальных, а вдруг там тоже трупы?

– Кровожадный ты, – констатировал Геннадий, но, против ожиданий, насмехаться над Романом в этот раз почему-то не стал. Наоборот, позвонил в информационный центр, сделал запрос, и очень скоро выяснилось, что убит еще один наследник Чернецова, некий Фролкин, любитель посещать казино. Преступление раскрыто, убийцей оказался старинный друг Фролкина, которого сразу же задержали и который во всем признался.

Все остальные наследники живы-здоровы, во всяком случае, никакой информации на них не было. Хотя этих остальных-то – всего лишь один человек по фамилии Михайлов, седьмой в их списке. Итого, у Георгия Петровича Чернецова обнаружилось девять наследников, включая племянника Дениса и Екатерину Аверкину.

Оперативники ездили по адресам, встречались с наследниками и членами их семей, задавали вопросы, но так и не смогли выяснить, почему Чернецов оставил этим людям наследство.

Все клялись и божились, что ни самого Чернецова, ни причин, по которым он проявил такую небывалую щедрость, они не знают. И имени Кати Аверкиной никто из них никогда не слыхал.

– Ну, поехали к Михайлову, – вздохнул Колосенцев. – Он – наша последняя надежда.

– А вдруг это все его внебрачные дети? – с горящими глазами спросил Дзюба.

– Не мели ерунду, – вяло отмахнулся Колосенцев. – Как они могут все быть его детьми?

– А что? По возрасту подходят.