Не почтой же получать, в самом-то деле! Либо самой ехать, либо оперов посылать, либо ждать, когда у сотрудников технической службы случится оказия послать курьера аккурат в то подразделение, где работает Рыженко, а этого, сами понимаете, можно прождать до морковкиного заговенья. Короче говоря, результат от применения 186-й статьи может оказаться нулевым, а мороки – выше головы."

"Все эти мысли привычно проскользнули в голове Надежды Игоревны Рыженко, пока она вскрывала опечатанный пакет с фонограммой телефонных переговоров Ларисы Скляр. Пакет привез Гена Колосенцев, положил перед ней на стол и тут же исчез.

Мучаясь с прочно заклеенным конвертом, Надежда Игоревна бросила взгляд на собственные пальцы и поняла, что пора делать маникюр. Причем давно пора, два ногтя сломаны и кое-как подпилены, последние остатки лака она сняла растворителем недели две назад, и руки имели вид совершенно нетоварный. А за руками следователь Рыженко привыкла следить особо тщательно, потому что ни безупречной формы, ни длинных ровных пальцев, ни красивых овальных ногтей ей природой отпущено не было. Совершенные, идеальные ручки и без маникюра хороши, а вот такие, как у нее, с широкой ладонью, короткими пальцами и ногтями треугольной формы, требуют постоянной заботы и ухода, чтобы хоть как-то выглядеть. Слава богу, хоть Ленке, дочери, достались руки от отца, а не от матери. Ох, Ленка, Ленка, послушать бы, о чем ты со своим великовозрастным кавалером разговариваешь! Конечно, это неприлично, никто не спорит, но ведь как еще успокоить сумасшедшее материнское сердце! Не запретами же действовать, ей-богу! Запретами можно добиться только одного: зло спрячется в подполье, уж это-то юрист Рыженко знала получше многих. А к убеждению Ленка не прислушивается, она в том возрасте, когда родители кажутся отсталыми и ничего не понимающими, а сами себе семнадцатилетние подростки видятся ужасно взрослыми, все знающими и все понимающими получше отстойных предков. Единственное, что остается родителям, это пытаться сохранить доверительные отношения со своими детьми, которые, как это ни печально, в таком возрасте в доверительных отношениях с мамами и папами не нуждаются вовсе. Для них куда важнее отношения со сверстниками или с партнерами по романтическим контактам.

Надежда Игоревна достала, наконец, фонограмму из пакета и начала слушать. Ничего. Уже который день она получает эти фонограммы, который день слушает в надежде, что Лариса Скляр свяжется с тем, кто заказал ей убийство Кати Аверкиной и фальсификацию улик против ее сестры Наташи. Прослушивались оба телефона: и тот, которым Лариса пользовалась с момента приезда в Москву, зарегистрировав номер на свое настоящее имя, и тот, что был оформлен на имя Евгении Головкиной.