Исчез этот лихорадочный маниакальный блеск из глаз. Бешеное нетерпение, страх. Да, он жадно неотрывно смотрел на меня, но уверенно зная, что уже получил меня.

— Прости, первый раз, скорее всего, будет быстро, — немного дрожащим голосом произнес он.

— Да, я помню, — процитировала я весело, — «хочу тебя взять быстро и без остатка, как победитель берет в плен поверженного врага». Грант улыбнулся краешком красивых губ.

— Это ты меня взяла в плен, моя девочка… и уже давно, — прошептал он и подхватил на руки. Несколько шагов и он опускает меня на шелковое покрывало. Я смотрю снизу вверх сквозь полуопущенные ресницы. Грант стоит возле кровати уже обнаженный и дико возбужденный. Что же, тогда и на мне медленно исчезает одежда. Я томно вытягиваюсь на покрывале, закидывая руки за голову, и слышу длинный свистящий прерывистый вздох. Заострившиеся скулы, побледневшее лицо, испарина на лбу, все это выдает его лихорадочное волнение. Грант пристально смотрит на меня, и тело колотит крупная дрожь. Я снизу вверх гляжу на мужчину и мне кажется, что он уже начал заниматься со мной любовью, даже не притронувшись. Только взглядом… Таким он был материальным и тяжелым…

— Я так долго этого ждал, — шепчет он хрипло, склоняясь, — даже не помню, сколько лет, сколько веков…

Я ничего не отвечаю, просто обнимаю его руками и притягиваю к себе.

Пиршество ощущений! Всей поверхностью кожи, каждой клеточкой, соприкосновение, проникновение друг в друга, обладание… Никаких нежных слов, никакой ласки и поцелуев — только ненасытная жажда, которую необходимо утолить, голод, который выворачивает наизнанку. Быстрее… Сильнее… Глубже… Подчинить… Подчиниться… Насытить… Насытиться… Покорить… Покориться…

Все стерлось из памяти — прошлое, настоящее… Мои прошлые мужчины, пережитые ранее радости и горести, восторги и наслаждения. Прошлая любовь. Остался в фокусе он один. Он закрыл собой всех, весь мир, всю вселенную. И я с радостью растворяюсь в нем, в своем единственном мужчине на свете."

"Извечный танец двух тел, тысячу лет назад, и пять тысяч, и десять тысяч все происходило точно так же… Эта животная память инстинктов, изначальная, первичная.

И нет ничего лишнего, только хриплые стоны и вскрики, только лихорадочный невнятный шепот и утробное рычание, только его губы на мне, во мне. Только его дрожащие сильные руки, стискивающие мои плечи, сжимающие бедра.

Он ненасытен и беспощаден. Я отдаю себя на растерзание с радостью и восторгом. Была бы я земной женщиной, я бы не смогла выдержать такой напор и мощь. Но я тоже сильна. Я выгибаюсь дугой, вбирая и принимая его силу, его натиск, пытаясь прижаться еще ближе, хотя на самом деле ближе уже некуда.