В глубине леса я разглядела оригинальную подвесную конструкцию — небольшую хижину из тростника, висящую на дереве и укрытую листьями.

— Что это? — восклицаю я, обернувшись к Гранту.

— Как-то раз, еще молодым, я воевал в Мексике, и мы с ребятами отлучились порыбачить… Я отошел от основного отряда и набрел на эту лагуну. Тогда она мне показалась самым прекрасным уголком на свете, настоящим первозданным раем.

— Это действительно рай, — прошептала я ошеломленно.

— Я никому не сказал о лагуне. Это была моя тайна… Потом, много лет спустя, я пытался найти ее, я обошел все побережье, но так и не обнаружил это место… Теперь я иногда задумываюсь, может это мне все привиделось?

— И как ты сделал ее сейчас? — я подошла к берегу, сбросила босоножки, и потрогала пальцем теплую воду.

— По памяти… — усмехнулся Грант, — правда, я могу ошибаться, это было многие десятилетия назад… Даже сейчас, став Богом, я не смог ее найти.

— Ну, это понятно, — засмеялась я, — прошло больше ста лет, — теперь на месте той лагуны вилла, или дом отдыха.

— Пойдем? — Грант протянул руку, внимательно и серьезно смотря мне в глаза.

Я заколебалась. Но скорее по привычке. Я понимала, куда меня зовет Хранитель. Не зря там висит эта хижина. Грант не торопил меня. Просто стоял и смотрел, и пусть желваки ходят на скулах, напряжены все мускулы и дрожит протянутая рука, я знала, что он будет спокойно и молча ждать моего решения… Я залюбовалась — как он красив, мой сильный грациозный хищник… В голове пронеслась непрошеная мысль, заставив мысленно улыбнуться… Как долго и планомерно он шел к этому моменту, как долго он добивался меня, как терпеливо приучал к себе, медленно, упорно… Сначала огнем ненависти, распаляя словами, заставляя постоянно думать о нем, злиться и негодовать… Потом огнем страсти, преклонения, желания… Затем своим недюжинным умом, силой характера, твердостью и решительностью.

И в конце нежностью и терпением… И вдруг я так ясно поняла, что это все-равно произойдет. Если не сейчас, то завтра, если не завтра, то через год. И даже не потому, что Грант прет напролом как танк, всегда добивается поставленной цели. Не потому, что он упорный и настойчивый, а потому, что я сама этого хочу… В глубине души я уже давно хочу сдаться. Сдаться, на милость победителя, как сдается слабая женщина сильному мужчине. Покориться, подчиниться и склониться ниц.

Я вложила свои пальцы ему в ладонь, и мы перенеслись внутрь домика. Заинтересованно огляделась… Тростниковые плетеные стены, тростниковая мебель — несколько кресел-качалок, стол, табуреты и, конечно же, кровать… Широкое низкое ложе, застеленное пушистыми шкурами и шелковым покрывалом сверху.

Теперь, когда Грант был уверен, что я согласна, кажется он успокоился.