Лекс вытянула из-за пояса остатки разорванной рубашки, чтобы наделать новых бинтов. Кровь с сукровицей продолжали сочиться из раны. Здесь нужны магические мази и в идеале стоило бы зашить. Но шить нечем, как и нет в наличии мазей. На этот раз она бинтовала внимательно, стараясь затянуть рану туже. А он так и сидел, рассматривал ее, такую хрупкую и такую сильную. На светлой коже рук проявлялись синяки, на костяшках пальцев ссадины и темные следы на шее. Наверное, платье скрывает не меньше повреждений. А она молчит, не жалуется.

— У тебя столько шрамов, — отметила она, кажется, просто чтобы что-то сказать.

— Думаю, и у тебя прибавилось.

— Есть такое, — криво усмехнулась она, обратив взгляд к его груди. — Этот вообще страшный, — она провела кончиком пальца над проникающим шрамом под ключицей.

— Для Арка бы этот удар стал смертельным. А меня просто ранило.

— Вы через столько прошли вместе, — синий взгляд затуманился."

"Она бездумно коснулась застарелого рубца на груди, заставив его невольно вздрогнуть. Неосознанно накрыл ее ладонь, прижимая к коже в желании продлить прикосновение.

— Дайрос, не надо, — попросила она. В ее глазах застыла мука. — Мне и так тяжело.

— Скажи, ты…

Вдали послышался шелест листвы, заставивший их мгновенно подскочить на ноги и забыть о разговорах. Оглядевшись, Дайрос потянул ее в густые заросли кустов, подхватив свою куртку.

— Сможешь использовать магию, если они нападут? — говорил шепотом, продолжая прислушиваться к приближающимся врагам.

Трое, может больше. Не так много, если бы они не были вымотаны.

— Вряд ли. А ты удержишь меч?

— Разве что в левой руке, — хмыкнул, раздраженно дернув раненым плечом.

Кусты расступились, выводя на небольшую поляну, освещенную солнечными лучами. Шум приближения врага становился громче. И Дайрос притянул Лекс к себе, вынуждая ее присесть у кустов. Минуты, отсчитываемые быстрыми ударами сердца, тянулись мучительно долго. Кровь разгонялась в жилах, разогревая мышцы. Даже боль в ране отступила. А ладонь судорожно сжимала рукоять меча, когда вторая покоилась на плече Александры. Она сидела возле него, припав на одно колено, как и он, внимательно прислушиваясь. Напряженная, готовая к атаке, словно взведенная стрела. Бесконечно прекрасная и опасная.

Но вот шум начал затихать. Враги миновали их укрытие, не заметив. До слуха вновь доносились лишь умиротворяющие звуки леса. Они как по команде выдохнули с облегчением, переглянувшись. Лекс даже улыбнулась, отчего глаза заискрились, отогревая своим теплом. Когда-то он считал ее холодной, скрытной. А теперь понимал, что она слишком привыкла к одиночеству, чтобы делиться своими переживаниями. Ладонь сильнее сжала плечо Александры. Ее близость пьянила, а недоступность дурманила.