Черт ее знает, чем занималась эта фирма, название стандартное, как мои китайские носки!

Борисевич, сидевший рядом, зашмыгал носом.

— Собственно, поэтому я его и взял, — объяснил он. — К тому же он выглядел солидно, держался уверенно, словом…

— Нормальный парень, мы уже это слышали, — цыкнула на него Решникова.

— Нет, Маргарита Георгиевна, я не понимаю, может быть, вы еще скажете, что я во всем этом виноват, потому что взял его на работу? — завертелся Борисевич.

— Никто так говорить не собирается, — тут же поспешила успокоить его Решникова. — Действительно, этот Богдан Коломейцев нормально работал, никаких нареканий у меня к нему за полтора месяца не было. Да… Неужели ему двадцать один год? — неожиданно спросила она сама себя.

— Да вообще-то… Не выглядит он на двадцать один, старше он, — проговорил Борисевич.

— Выясним, — вздохнул Мельников. — Завтра займемся.

— А почему завтра? — тут же спросила я.

— А куда торопиться-то? — зевнул Мельников.

— Извини, но я, честно говоря, озадачена твоим поведением, — в недоумении призналась я. — Его же нужно искать по горячим следам, немедленно! Не зря же он так поспешно покинул ресторан.

— Вот именно! — сразу же подхватил подполковник. — Но дома у него мы уже побывали. И вполне естественно, что его там не застали. Что же он, совсем ненормальный — после убийства домой тащиться и там ждать, пока его возьмут? Его уж, поди, и в городе нет, если он действительно совершил это убийство.

— Значит, нужно объявлять розыск! — продолжала недоумевать я по поводу пассивности своего давнего приятеля. — Сообщать его данные, чтобы тщательно проверяли на всех маршрутах!

— Оповестим сейчас всех, только думаю, что это бесполезно, — вяло сказал Мельников и направился в коридор, где по-прежнему тусовались его оперативники.

А я в этот момент подумала, что ему просто совершенно не хочется заниматься этим делом. Оно явно не входило в разряд громких, за раскрытие которых можно получить хороший бонус. Но, с другой стороны, Мельников сам всегда говорил, что за раскрытое дело далеко не всегда получишь поощрение, а вот взбучку за нераскрытое — обязательно. Почему же он, что называется, не мычит не телится?

«Похоже, с увеличением звезд на погонах он становится все безразличнее к текущим проблемам, перекладывая их на плечи своих подчиненных и сам потом давая им нагоняй за невыполненную работу, — с грустью подумала я. — А интерес к самому расследованию постепенно утрачивает».

— Так что же, в первую очередь к матери, что ли, ехать? — с досадой спросила я подполковника, когда он вернулся. — Ведь ей еще предстоит сообщить о смерти сына!

— Да, — подобравшись, кивнул Мельников. — Сейчас я отправлю туда Арсентьева и…

— Я поеду с ним, — тут же заявила я.