Это был не рахитичный обитатель монастырской Клетки, а настоящий монстр в расцвете сил. Подобным ударом можно сжечь танк, а уж девушка для него сущий пустяк.

Открыв глаза, Лина тут же об этом пожалела, обнаружив, что стоит посреди раскаленной металлургической печи. Горело все: с потолка и стен лились потоки пылающего пластика, но странным делом на нее не попадало ни капли. Девушка вообще не чувствовала ни малейших неудобств – на ней даже одежда не вспыхнула. Правда, кончик автоматного ствола раскалился до малинового свечения, но остальные детали оружия ничуть не пострадали.

Обескураженный рухим прекратил атаковать, развел жвалы еще шире. Видя, как между ними замелькали искры разрядов, Лина поняла, что он готовит новый, еще более сильный удар. В этот миг прямо в его зев угодила реактивная граната.

Меткий выстрел превратил переднюю половину монстра в подобие распустившегося тюльпана с хитиновыми лепестками. Судя по мощи взрыва, заряд был специальным, предназначенным как раз для подобных случаев. Лина медленно обернулась, увидела, что неподалеку замерла тройка бойцов в скафандрах, один из них отбросил пустой стеклопластиковый контейнер одноразового гранатомета, вскинул руку в салюте:

– Практикантка, мы свои! Сюда, скорее! Сгоришь!"

"– Скорее, – подтвердил Кролик. – Я больше не могу делать. И долго еще не смогу. Я же маленький.

Девушка не стала колебаться – не та ситуация, рванула назад, подальше от дергающейся туши издыхающего рухима. Уже миновав горящую часть коридора, почувствовала, как в спину ударила волна жара, заставившего трещать волосы на голове. Странно, но первым делом она подумала, что придется делать короткую стрижку, а вторым, что, возможно, все обошлось только повреждением кончиков.

Встав перед своими неизвестными спасителями, девушка замерла, не зная, что сказать в такой ситуации. Они тоже не шевелились, только повернулись к ней щитками забрал. Благодаря их односторонней прозрачности Лина не видела выражения лиц, но догадывалась, что они потрясены. Еще бы – она и сама потрясена. Даже оглядываться в сторону пожара не хотелось.

Стрелявший спецназовец снял шлем, оказавшись молодым мужчиной с непокорной каштановой шевелюрой. Присмотревшись, Лина поняла, что уже где-то видела это грубое, будто высеченное топором лицо. В следующий миг она, опознав в нем воина, отправившего ее в нокаут при поимке, невольно отшатнулась.

Тот, правильно поняв ее реакцию, успокаивающе поднял руки:

– Практикантка, прости за то, что было. Мы тебе не враги.

– И кто же вы? – недоверчиво поинтересовалась девушка.

– Мы монахи. Точнее два монаха: я – Пир, это Марк, а это наш монастырский сенс Лотус. Нас было трое, но одного ранило, пришлось оставить. Прости, но тогда мы выполняли приказы Берга.