По традиции руководство Ордена не имело права требовать отчет о его внутренней жизни, так что оно могло лишь догадываться о масштабах подземного строительства, но не более.

…Нельма, настоятельница Монастыря, Ингрид Ловасен, инструктор курса выживания, Светлана Норкина, сотрудник технической службы, Лилит, смотрительница Клетки, Матвей, привратник и двенадцать воспитанниц дружно жевали. Оторвать их от этого крайне увлекательного занятия могло только полное опустошение коробок с рационом. Трехдневный голод не шутка – можно влет уничтожить несколько подобных пайков, но стоит поберечь желудки, неразумно давать им столь сильную нагрузку после подобного испытания.

Прикончив остатки еды, настоятельница скомкала пластиковую коробку, выбросила ее в мусорный бак. Открывая бутылку с водой, она четко произнесла первые распоряжения:

– Норкина, твоя задача включить систему наблюдения за туннелями. Я уверена, что вокруг хватает уцелевших, нам надо собрать всех, кого возможно, причем побыстрее.

– Но датчики и камеры установлены только в зоне, примыкающей к Ковчегу…

– Я это и без тебя знаю.

Сил на прочесывание всего комплекса у нас нет, так что для начала обыщем то, что подвластно электронике, благо это можно проделать, не отрывая зад от стула. Понятно?

– Так точно!"

"– Лилит, в случае обнаружения уцелевших будешь приводить их сюда, так что остаешься с Норкиной. Ловасен, ты займешься воспитанницами, я вижу, среди них есть раненые, надо подлечить.

– Серьезных ранений нет.

– Понимаю. Но в условиях подземелья даже грязная царапина за три дня могла превратиться в проблему. Воды и медикаментов ни у кого не было, насколько я понимаю.

– Да.

– Врача среди нас нет, но твоя подготовка позволяет надеяться на получение грамотной медицинской помощи в легких случаях. Я права?

– Так точно!

– Вот и хорошо. Матвей, ты возьмешь непострадавших воспитанниц и начинайте распечатывать арсеналы. Подготовьте боевые комплекты на пятьдесят человек, сомневаюсь, что мы сможем собрать больше.

При этих словах все замерли, перестав стучать ложками и шевелить челюстями, на Нельму уставилось шестнадцать пар глаз, причем во всех горел одинаковый вопрос.

Перед настоятельницей встала дилемма: что говорить? Да, можно ограничиться обычным приказом, она не сомневалась, что он будет выполнен, но вот будет ли это лучшим выходом? Ситуация, мягко говоря, необычная, глупо вести себя так, будто ничего не случилось. Кто знает, возможно, все эти люди – последнее, что осталось от Монастыря. Нет, ей надоело быть настоятельницей: сегодня эта личина стала мала, раздражала; все эти кошмарные дни она сползала с нее ссохшимися лохмотьями, обнажая сердцевину – Нельму.