У меня его нет, я и так потерял семь лет рядом с сыном…

– Тогда ожидай сопротивления, Гришенька! Не нашлась еще такая женщина на земле, которая бы запросто приняла условия мужчины, без споров и пререканий!

Сейчас

…И как в воду глядела Сусанна. Лиза сначала побледнела, потом задышала бурно и с хрипами, будто ей ударили со всего маха в солнечное сплетение.

– Ты давишь, Гриша.

– Я дал тебе три дня, – сразу же пресек любые возражения, мотнув упрямо головой. Не собирался давать ей поблажек и одаривать сожалением. Моя цель маячила на горизонте. Четкая и ясная. Оставалось повернуть Лизу в этом же направлении.

– Это мало…

– Сколько тебе надо? Сколько надо, чтобы быть готовой к новой жизни?

Упрямица сжала губы и молчала, насупившись, как маленький растопыривший перья воробей. Отчего-то меня накрыло желание сгрести ее в охапку, перекинуть через плечо и унести насильно в свою берлогу.

Рядом с ней меня обуревали самые разнообразные желания. Просто перли наружу, не давая передышки. Впервые столько много желаний и стремлений сосредотачивалось на одной женщине. Я вспомнил себя несколько дней назад, да буквально неделю, то был другой человек."

"Отчаянный борец за независимость в отношениях с отцом. Равнодушный любовник, принявший как данность то, что рядом удобная женщина, с которой вроде как можно создать семью. Без любви и особого тепла. Человек, который цеплялся за старую жизнь, думая, что всё устраивает, а не устраивало многое. Теперь я полностью переменился, принял это. И как же со скрипом, долго, натужно и с сопротивлением менялась Лиза.

– Давай так, – я вздохнул, усиливая свой самоконтроль, – что станет, если ты посмотришь со мной дома? Считай, ты оценишь условия, в которых будет гостить наш сын, когда будет у меня.

– Что за хитрость, Гриш? – Лиза насупилась, возможно понимая, что ведет себя как ребенок, которого нужно уговаривать обманом. – Мы же наш дом смотреть собираемся?

– Хочешь сказать, ты просто так идешь в постель к кому-то, не лелея внутри далеко идущие планы? Я очень сомневаюсь, – я подтащил ее к себе за этот дурацкий шарф и уперся своим носом в ее. Холодный, начинающий синеть от мороза. В глазах ее плясал страх, а во мне стрелами гуляло нетерпение. Я не мог ждать, и тормоза отказывали.

– А ты хочешь сказать, что я, оказавшись с тобой в одной постели, сразу о кольце мечтаю? – ухмыльнулась она, прижимаясь ближе. Может, чтобы согреться, а может, не сумев, как и я, пересилить эту сумасшедшую тягу друг к другу. Так и стояли возле школы, смущая всех тех, кто решит выглянуть из окна.

– А мечтаешь? – выдохнул я в губы, прежде чем накрыть их поцелуем и украсть дыхание Лизы.