Сначала дойти до шахты лестницы, затем спуститься в подвал через первый вход, а потом семьдесят-восемьдесят метров по прямой через пищеблок до генераторной комнаты. Тем более что в случае атаки лестницу мог перекрыть враг. Поэтому я и велел Шарпу проделать в полу коридора дыру: через нее мы сразу сможем спуститься ко второму выходу в подвал, а там до коллектора рукой подать. Так мы могли срезать более ста метров, что в условиях огневого боя было преимуществом не только ценным, но и спасительным. Ведь сражаться нам в случае чего придется с превосходящими силами противника.

– Не надо лестницу, – покачал я головой. – Найди трубу и сделай из нее шест. Знаешь, как пожарные с этажа на этаж спускаются?

– Понял, командир.

Я зашел в палату, где Якут и Баян обустраивали огневую точку. Из железных коек они соорудили целую эстакаду, по которой в случае опасности пулемет можно было подать прямо к окну, чтобы расширить сектор обстрела. А пока «Корд» находился в глубине комнаты так, чтобы его не было заметно со стороны ворот, откуда, в принципе, мог появиться противник. Уже сейчас, не продвигая пулемет вперед, можно было обстрелять въезд на территорию лечебницы.

Но бойцов не устраивала прочность эстакадного станка, поэтому они укрепляли его кроватными рамами.

– Смотрите, чтобы пулемет легко снимался, – предупредил я.

– Если не снимем, умрем вместе с ним, – самым серьезным тоном ответил мне Баян.

– Якут, винтики у него в голове подкрутишь, понял? Объясни ему, что вы мне нужны живые… Не сможете снять пулемет, черт с ним. Лишь бы сами ноги унесли…

– А может, лучше пусть они ноги уносят? – спросил Якут, из окна глядя на въездные ворота."

"Дистанция метров сто, позиция для «Корда» самая что ни на есть убойная.

– От ворот, может, и унесут. Но у спецназа, сам знаешь, есть такая привычка лезть через забор, причем со всех направлений…

– Почему спецназ? Может, зосы!

– Зосы нас не трогают… Во всяком случае пока…

Хотелось надеяться, что Марица не пропустит к нам спецназ. Но если вдруг я обманусь в своих ожиданиях, мы примем бой. И будем отбиваться от наседающего противника, пока есть возможность… Рано или поздно мы отсюда уйдем. Но ущерб людям нанесем немалый. И я безжалостно буду жать на спусковой крючок.

Нас убивают – мы убиваем. И это не внушенная мысль, я дошел до этого собственным умом.

Дверь открылась, и в палату вошел Шпак – вонючий, грязный с головы до ног. Он сообщил, что обследовал коллектор и по нему вышел на территорию мукомольного завода в двух-трех километрах от больницы.

– Гаражи там с воротами, бронетранспортеры туда поставим, «ЗИЛ» спрячем. Если вдруг что, сядем и дадим ходу…

Я прекрасно понимал, что штурмовая группа противника уничтожит наши БТРы в первые же минуты боя.