Насколько знаю нашу бывшую соседку, а ныне родственницу, она просто обязана была отходить тебя после заявления о разводе тем, что первое попадет под руку: табуреткой, стулом, разделочной доской, сковородкой.

Ленинид выбрал самую сочную креветку, облизнулся и быстро пояснил:

— А мы не обсуждали проблему. Нацарапал ей записку, покидал вещи в чемодан и…

— Сбежал, — подытожила я.

— Ушел с достоинством, — отбил мяч Ленинид. — Просто решил обойтись без свар.

Плавную речь папашки, сопровождаемую самозабвенным чавканьем, прервал резкий звонок в дверь.

— Кто там? — занервничал Ленинид.

— Отложенный скандал, — ухмыльнулась я. — Наташка в компании со скалкой и сковородкой.

Ленинид изменился в лице.

— Не ходи.

Дзинь, дзинь, дзинь… — неслось из прихожей.

— Не открывай, — нервничал папашка.

— Она так не уйдет, — предостерегла я.

Дзинь, дзинь, дзинь.

— Скажи, что меня тут нет! — воскликнул «великий актер» и шмыгнул под стол.

— Врать некрасиво, — назидательно ответила я. — Да и глупо при том, что на столе маячит миска с креветками. Думаешь, Натка дура? Да она сразу просечет, что ты здесь.

Ленинид вынырнул из-под скатерти, схватил плошку и, снова прячась вместе с посудой, прогудел:

— Ну, доча… Я тебе лучше живым пригожуся.

Да и сериал без меня никуда! О рейтинге подумай!

— Сиди молча, — велела я, — попытаюсь купировать беду. Только, сам знаешь, если Натуля войдет в вираж, ее не остановить.

Глава 15

Распахнув дверь, я попятилась. На пороге дыбилась дородная фигура со скалкой в мощной руке.

— Его нету! — живо воскликнула я. — Даже не заходил, никогда не слышала о вашем будущем разводе, извини, сижу работаю, не до гостей!

— Прости, Вилка, — пропищало чудище, — побеспокоила, но беда у меня!

Тут только до меня дошло, что одето оно не в плащ или куртку, а в линялый от многочисленных стирок халат и обуто в растоптанные тапки и это вовсе не Наташка, а Инна из тридцать восьмой квартиры.

Вот скалка у нее в лапе настоящая, круглая и толстая.

— Что случилось? — перевела я дух.

— Толька напился.

— Эка удивила! Он у тебя всегда нетрезвый.

— А вот и нет, — замотала встрепанной головой Инна. — Зашила его, три месяца ходил ни в одном глазу. Дома я всю водяру вылила, на работе у него одно бабье. Где взял ханку?

Я молча глядела на Инну.

Пусть говорит вволю, пусть Ленинид посидит под столом в обнимку с миской креветок, пусть потрясется от страха, пусть вспотеет, пусть! Впрочем, ему небось ничего не слышно, и это плохо…

— Ты можешь шарахнуть скалкой по вешалке и заорать: «А ну, иди сюда»? — прервала я соседку.

Та изумилась:

— Скалкой? Где мне ее взять?

— Да в руке держишь!

— Ой, и правда! Вот как разнервничалась, схватила и не заметила. А зачем лупить по твоей вешалке?

— Тебе трудно?

— Да нет.

— Тогда начинай.