Они передавали из уст в уста семейное предание об Анне Монс, но никаких реликвий, вроде портретов или испещренных надписями древних Библий, не имели и считали себя советскими людьми, а, как известно, в СССР проживали одни интернационалисты. В паспортах и у Вольфа, и у Розы, и у Теодоры в графе «национальность» стояло слово «русский», «русская». Впрочем, Тео не задумывалась о своей национальной принадлежности, была, как все, пионеркой, комсомолкой. Некие сложности девочка испытала лишь при поступлении в институт. Председатель приемной комиссии повертела в руках анкету и с явной издевкой спросила:

— Блюм?

— Да, — кивнула девочка.

— Теодора Вольфовна?

— Да.

— Русская?

— Да, — снова подтвердила абитуриентка.

— Ну и люди, — поморщилась тетка, — прям смешно!

— Что-то не так? — насторожилась Тео.

— Национальность по матери вписали?

Теодора пожала плечами:

— У меня и мама, и папа русские.

— Вольф Блюм? Русский? — не успокаивалась преподавательница. — Кто же мальчику такое имя дал? И откуда фамилия?

Наивная Тео изложила семейную легенду про Анну Монс. Документы у нее приняли, но на экзаменах девочку срезали, пришлось ей поступать на работу.

— Ничего, — сказала Роза, — не переживай, за год подготовишься и повторишь попытку. Куда тебе торопиться, ведь не мальчик, в армию не возьмут. Вот Моника на второй раз попала, куда хотела.

Пример двоюродной сестры вдохновлял, но уже в ноябре мама перестала указывать на Монику как на маяк, потому что ее племянница влюбилась, причем в крайне неподходящего, на взгляд всех членов семьи, мужчину по имени Валерий.

Кавалер был очень хорош собой (сейчас бы его за внешность назвали «мачо») и имел за плечами срок, отбытый в колонии. Дальше в его анкете шли сплошные отрицания. Родители? Нет. Образование? Нет. Работа? Нет… Ну а теперь скажите: если ваша дорогая дочь или племянница приведет подобного женишка, как отреагируете? Неужели спокойно начнете потчевать субъекта чаем?

Крепко взявшись за руки, Блюм решили вернуть блудную Монику в лоно фамилии. Для начала мама велела Тео:

— Ты теперь везде ходишь с сестрой. Постоянно, даже если она тебя прогонять начнет. Не оставляй их вдвоем, поняла?

— Конечно, мамочка, — закивала послушная Теодора и выполнила приказ родительницы.

Эх, если бы Роза знала, к чему приведет ее страстное желание вырвать племянницу из лап уголовника! Не прошло и недели, как Тео влюбилась в Валерия, и тот, недолго думая, мигом забыл о Монике и переключился на ее родственницу.

Впервые члены семьи Блюм начали косо посматривать друг на друга, и впервые Тео не подчинилась родителям. Вольф и Роза, услыхав от дочери фразу «Мы с Валерой хотим пожениться», заорали в едином порыве: «Через мой труп» — и попытались запереть Теодору дома.