– Тебе что, особое приглашение нужно? Давай иди – Наточка уже соскучилась! – поторопила Мефодия Даф.

Буслаев медлил. При посторонних Даф общалась с ним нормально, как и со всеми, один на один же начинала говорить колкости, ссориться или быстро уходила. Мефодий, малоискушенный в делах сердечных, всякий раз испытывая недоумение. Вот и теперь Даф сердито покусывала губы.

– В чем дело? Чего ты ко мне пристала с этой Натой? – неосторожно спросил Мефодий. Это был последний вопрос, который следовало задавать.

– Ути-пути! «С этой Натой»! Последние полчаса ты тащился с ней рядом, как Бобик на веревочке! – перебила его Даф.

– Так нечестно! – возмутился Мефодий. – Ты сама сказала, что нельзя попадать в свечение из твоих глаз!

– Ну конечно! Во всем виноваты мои глаза! Может, мне еще ноги поменять? Я ухожу! – вспылила Даф и, наудачу, даже не задумываясь, проскочит или нет, шагнула сквозь стену.

Обиженный и недоумевающий, Мефодий остался один в темноте. Он хотел последовать за Даф, но споткнулся и потерял ориентацию. Стену он нашарил почти сразу. Она была сплошной и холодной. Похоже, исчезающая арка находилась в стороне.

Последовательно ощупывая стену руками, Мефодий нашел, наконец, участок, который показался ему отличным от других. Рука проваливалась в него, как в липкий холодный кисель.

– Пора! – понял Мефодий и сделал шаг.

Стена была вязкой. Шага четыре он сделал точно сквозь густое тесто. Дышать было нечем. Каждый следующий шаг давался все с большим трудом. Мефодий понял, что стена твердеет. Это было уже даже не тесто, а нечто вроде сырой глины. Ощущая, как впереди вырастает препятствие, он метнулся в сторону, где арка была чуть более податливой, но и там камень стал твердеть, и он встретил преграду уже другим плечом.

«Упустил момент! Поздно!» – мелькнула паническая мысль."

"Теряя силы и дыхание, он рванулся назад, но вновь ударился обо что-то. Поздно! Застрял! Так и останется навсегда в стене, точно доисторическое насекомое в янтаре! Возможно, нежить будет водить сюда экскурсии:

«Тута, детоньки, застрял несостоявшийся повелитель мрака Мефа Буслаев! Шмыг-шмыг! Хнык-хнык! Помянем же его минутой мочания!»

Сознание стало меркнуть. Внезапно чья-то рука крепко схватила Буслаева за ворот и без церемоний выдернула наружу.

Это была Улита, ощутившая, что арка начинает твердеть и Мефодий вполне может в ней завязнуть.

Шатаясь, Буслаев жадно зачерпывал легкими спертый воздух.

– И не надоел тебе этот цирк? – строго спросила Даф.

– Цирк? Какой цирк? – прохрипел Меф.

Даф молча отвернулась и стала гладить кота. Депресняк заурчал со звуком наждачной бумаги, сдирающей ржавчину.

– Нам показалось, ты хорохоришься. Самый, мол, смелый и все такое… Ты ходил внутри арки от одной стены к другой! – пояснил Евгеша.