Пепелометчик ухмылялся и, забыв о насморке, сжимал сизыми ручищами трясущийся от напряжения пепеломет.

Ирке почудилось, что поблизости мелькнули рыжие бакенбарды Антигона. Она отвлеклась. Старый пень злорадно подсек Ирке ногу. Земля встретила валькирию сердитым толчком в грудь. Картинка мира поплыла. Черная петля подползала. Еще несколько секунд, и она захлестнется, отправив Ирку туда, откуда не выбраться даже валькирии.

Шмыгающий дебил привстал, чтобы не упустить момента, когда валькирия станет ничем. Его глаза полузакрылись, из уголка губ ниткой побежала слюна.

Проклятый пепел обретает власть не только над теми, кого коснется его густая струя, но и над теми, кто мнит себя его хозяином.

Антигон быстро завертелся вокруг своей оси, раскручивая булаву. Придав ей должное ускорение, домовой застенчиво разжал ручки. Просвистев в воздухе, булава со страшной силой врезалась в бок склепа в том месте, где в склепе помещался привставший пепелометчик. Вырвавшись у хозяина из рук, пепеломет припечатал его прикладом точно в центр подбородка. Лицо дебила озарилось мутной улыбкой и, выпустив оружие, он мягко вывалился из склепа в лопухи.

Едва рука его потеряла контакт с пепелометом, как черная петля втянулась обратно в дуло, неохотно возвращая миру отнятые краски. Изувеченная картинка бытия восстанавливалась, оживая под порхающим карандашом незримого художника.

За вычетом пепелометчика, их оставалось пятеро. Магфицер с боевым магом и гномом – и Ирка с Антигоном. Правда, потомок русалки лишился своей верной булавы. Десантный гном, который был в состоянии нарушить этот приблизительный баланс, прыгал у дерева, пытаясь добраться до застрявших кинжалов.

Однако толстый живот тянул гнома вниз быстрее, чем ноги толкали его вверх.

Ирка упруго вскочила, материализуя доспехи. Нагрудник обогрел ее дружественным теплом. В руке появился дрот. Швырковое копейцо, как называл его Даль. Магфицер, увидев это, побледнел. Не так часто простому магу с Лысой Горы представляется случай лицезреть гневную валькирию.

Ирка занесла уже руку, чтобы метнуть дрот, но ее отвлекло испуганное лицо молодого магфицера. Ей стало жаль его, такого юного, усатенького, нелепо-обидчивого, над которым насмехается собственный боевой маг.

Жалея его, она утратила решимость. Не знакомая с тем, как атакуют маги, она не понимала, зачем он вскинул трясущуюся руку и что за красные молнии пляшут на его безымянном пальце.

Заикнувшись, магфицер выкрикнул заклинание. Две молнии слились в красный шар размером с мяч для тенниса, который стремительно покатился по воздуху к Ирке. Она недоуменно, без страха следила за ним. Это был первый случай, когда ее атаковали боевой искрой, и единственный случай, когда она так явно это проморгала.