– А ты какая-то… ну типа… не того…

– Что «какая-то»? – заинтересовалась Ирка.

Ей было любопытно услышать о себе что-нибудь новое. В конце концов единственный человек, которого ты не способен трезво оценить, это ты сам.

– Ну, короче, какая-то не такая…

Ирка поморщилась.

– С данным тезисом я уже ознакомлена. С этого места, пожалуйста, сложными двусоставными предложениями со множеством второстепенных членов! И какая я?

– Ну слова всякие говоришь… ботаничка!

Ирка вздохнула. Увы, для нее это была не новость.

– Ты угадал. Нет смысла использовать заезженное клише. Я именно это и есть! И, между прочим, на твоем месте я бы прямо сейчас смылась.

– Почему?

– Почемушто. К нам идет мой старший брат! – ласково улыбаясь, сказала Ирка.

– Да уж. А дедушка твой к нам случайно не идет? – издевательски поинтересовалась Рома.

– Ну как хочешь. Я предупредила, – вздохнула Ирка.

Смутно уловив в ее тоне нечто особенное, Рома снисходительно повернул голову. У него за спиной, скрестив на груди руки, стоял Эссиорх и разглядывал его с мрачной любознательностью ученого, ставящего опыты на морских свинках. Впервые хранитель был не в кожаной куртке, а в белой облегающей майке, отлично демонстрирующей его рельефную мускулатуру. Пряжка ремня в форме руки скелета поблескивала тускло, но многозначительно."

"Рома издал звук, который могла бы издать моська, обнаружившая вдруг, что за ней с бензопилой в хоботе бежит окончательно утративший терпение слон. Начинающий ловелас с воплем перемахнул через скамейку и растворился в трех с половиной деревьях бульвара так успешно, словно это был вековой лес.

Эссиорх его, разумеется, не преследовал. Он озабоченно посмотрел на мотоцикл, стоявший поодаль прямо на траве бульвара, и опустился на скамейку рядом с Иркой.

– Привет! – сказал он.

– Привет! – ответила Ирка.

Они не виделись уже недели три. С того самого дня, как хранитель мчал ее на мотоцикле по ночной Москве. Но, несмотря на кратковременность их прошлого знакомства, теперь оба внезапно ощутили себя старыми друзьями и очень обрадовались встрече.

– Как ты? – спросил Эссиорх.

– Нормально.

Эссиорх внимательно посмотрел на нее.

– Привыкаешь? – спросил он будто невзначай.

– Привыкла.

– А волчица и лебедь?

– У нас с ними полное взаимопонимание, – сказала Ирка.

Тут она немного лукавила. Взаимопонимание у нее было только с лебедем. С волчицей же речь шла скорее о вооруженном нейтралитете. Порой, особенно в лунные ночи, волчица упорно старалась захватить власть, и только воля человека обуздывала ее.

– А как твой ужасный монстр с бакенбардами? – с улыбкой спросил Эссиорх.

– Антигон? М-м-м… Короче, он сейчас грабит один магазинчик, – застенчиво сказала Ирка.

– ЧТО? – изумился Эссиорх.