Тут как-то сама собой сочиняется задача, в условиях которой оговаривается, что один здоровый молодой циклоп сильнее двухсот хмырей, но триста хмырей способны распатронить его на отдельные части за полторы минуты. Что произойдет, если на узенькой тропинке встретятся восемнадцать циклопов и три тысячи семьсот хмырей, если предположить, что три циклопа больны гриппом, один хром, а у девятисот хмырей выпали от старости все зубы?

В общем, силы были далеки от равенства. Багров, только что сумевший вернуть Трехдюймовочке ее магию, был измотан сложным ритуалом, не восстановил силы и потому сражался хуже, чем мог бы сражаться при лучшем раскладе. Антигон размахивал булавой, как вертолет винтом. Ирка метала дрот, всякий раз раскалывающий борт очередного склепа, но – вот беда! – возвращавшийся назад невыносимо медленно, а маги из сбитых ею склепов, продолжали битву пешими…"

"Одна фея Трехдюймовочка демонстрировала чудеса боевого искусства. Два склепа разлетелись на куски. Четыре сглаздаматчика и пепелометчик схлопотали роковые сглазы и до конца жизни дрожали и потели не только при слове «фея», но и вообще при всяком слове, которое начинается на «ф». Да, что ни говори, а единственная выжившая участница европейского командного первенства по роковым сглазам 1478 года не растеряла своих грозных умений.

Эдя Хаврон, косвенный виновник того, что они засветились, повел себя мудро и дальновидно, как настоящий стратег. Он залег за газетным киоском, закрыл голову руками и пролежал там всю битву, размышляя, что самое полезное, что он может сделать для родины при данном раскладе – это уцелеть. Вокруг него происходило нечто невероятное: плавилось пространство, сверкали молнии и закручивались языками петли праха из пепелометов.

Наконец кольцо окружения сомкнулось. Три уцелевших склепа и около пятидесяти пеших магов взяли их на прицел. Это был конец. Понимая, что другого выхода нет, Багров, раскинув руки и, словно удерживая немыслимую тяжесть, окружил всех непроницаемой силовой защитой. Искры разбивались о нее и гасли, струи же пепеломета, безуспешно облизав шар со всех сторон и не найдя бреши, возвращались в дула.

Ирка с тревогой смотрела на Матвея. Из носа у него шла кровь, лицо было белым. Понимая, что при таких затратах энергии сил у него надолго не хватит, маги ждали, изредка выпуская для проверки искры.

Один из них, худощавый, в дорогих доспехах от Пако Гробано, с лицом, смахивающим на обтянутую кожей черепушку, подошел к самому шару и любознательно, точно обезьяну в клетке, стал рассматривать Багрова. Он явно пользовался тем, что силовая защита мешает атаковать не только тем, кто находится вне круга, но и тем, кто внутри.