– Конечно, я могу объявить амнистию ради единства мрака в пятисотлетний юбилей чего бы только… э-э-э… ну хотя бы бубонной чумы… И вместе с Ареем отпустить еще кого-нибудь из проштрафившихся… На их же место можно будет посадить парочку тех, кто первым начнет вякать, – не слушая ее, продолжал рассуждать Лигул.

Улита терпеливо ждала. Она ощущала, что это пока не конец. Горбун еще пойдет на прорыв, еще попытается ужалить ее сердце ледяной змейкой, смутить, не отдать Арея… И она оказалась права.

– Ах да… Мне тут пришло в голову… Я могу предложить тебе кое-что получше Арея… – вдруг словно невзначай уронил Лигул и замолчал, выдерживая изматывающую паузу.

– Что? – наконец, не выдержала ведьма.

– О чем я там говорил? А-а-а! Твой эйдос!

Сосущая пустота в груди Улиты – та самая незаполненная пустота, которая всегда ныла и болела в минуты сомнений или волнения – дрогнула надеждой. Эйдос. Ее давным-давно утраченная душа. Ее собственная маленькая вечность.

Карлик испытующе разглядывал ее. Его крохотные глазки липли к лицу Улиты, как язык к холодным качелям зимой. Улита закрыла глаза, не в силах вынести его взгляда.

– Другого случая не представится! Подумай сама: эйдос! А Арея, заметь, я ведь смогу сейчас выпустить, а через годик-другой снова заточить, когда он опять начнет досаждать мне! Ты же ничего не выиграешь от этой сделки, ведьма. Ну же, решайся! Эйдос! – искушал Лигул.

У Улиты закружилась голова. Сознание опустело и съежилось до единственной мысли. Все остальные мысли и сомнения она насильно выгребла прочь.

– А-Р-Е-Я… – выговорила она по буквам с закрытыми глазами.

– Что ж, Арея так Арея, – кивнул Лигул. – Лет так через несколько – если ты не поймаешь клинок или запук раньше – он возьмет себе новую секретаршу. Ты же спокойненько отправишься на кладбище. Без эйдоса и без вечности.

Лигул увлекся и перегнул палку. В результате, новая боль отрезвила Улиту вместо того, чтобы сломить ее.

– И еще одно условие. Я не закончила… – сказала она.

Улита открыла глаза. Ей стало вдруг все равно. Сосущая пустота в груди заполнилась чем-то неведомым, сладким. Возможно, удовольствием самопожертвования.

– Ты должен отозвать тех темных магов, которых послал за Камнем Пути. И плевать – как ты это сделаешь. Немедленно… – сказала она.

Глава Канцелярии мрака выронил скипетр.

– Ты и это знаешь, проклятая ведьма! – просипел он.

* * *Сколь ни велика была его жажда сенсаций, Андрей Рихардович Моржуев не был приятно удивлен, когда прямо в его кабинете материализовался боевой склеп Магщества.

Пуфики, столики, трюмо, диван-сердечко и прочие аксессуары, больше приличествующие будуару стареющей дамы, чем мужскому кабинету, были безжалостно опрокинуты его гранитным боком.