— Что?

— Мама и Себастьян встречаются.

О, Боже.

Если бы моя челюсть могла упасть на пол, это произошло бы прямо сейчас.

Мой план годичной давности сработал. Часть меня взволнована тем, что у Хелен и папы есть второй шанс, но другая часть, та, которая смотрит в эти бездушные зелёные глаза, заставляет меня остановиться.

Коул — сын Хелен.

Если так пойдёт дальше, он будет…

Нет, нет. Я не позволю своему мозгу озвучить эту мысль.

— Ты знаешь, что это значит, Бабочка?

Я отчаянно качаю головой, не желая думать об этом.

Он кладёт обе ладони мне на щёки, пока его губы не оказываются в дюйме от моих, а затем, просто так, он касается ими моего рта один раз, прежде чем потребовать этого поцелуя.

Это совсем не похоже на то, что было год назад. Это не просто массаж языков и невинные поглаживания. На этот раз он пожирает меня, наши зубы стучат друг о друга, пока он агрессивно целует меня.

Его пальцы впиваются в мою кожу, когда он наклоняет мою голову вверх и погружает свой язык внутрь, кружа им напротив моего. Как будто ему все мало.

Я не могу насытиться.

В моей голове звучит голос, говорящий мне, что я должна прекратить это, но я слишком опьянена его вкусом, тем, как он хватает меня и съедает заживо, чтобы слушать этот голос.

Когда он отстраняется, он кусает мою нижнюю губу, заставляя меня вздрогнуть. Затем он шепчет возле моей челюсти.

— Я буду хорошо заботиться о тебе, сестрёнка.

Его слова выводят меня из ступора, но я все ещё слишком оцепенела. Я даже не могу поднять руки, чтобы ударить его.

— Не тратьте своё время на тренировки. — Он делает громкую заметку, нажимая несколько клавиш одновременно. — Я выиграю соревнование.

Затем он поворачивается и уходит.

— Я ненавижу тебя!

Я кричу ему в спину, а он просто машет двумя пальцами, не оборачиваясь.

Моё дыхание учащается и прерывается в безумии ещё долго после того, как он ушёл. Я не могу успокоиться. Я продолжаю облизывать свои распухшие губы, даже не осознавая этого.

Я собираюсь причинить ему такую же боль, какую он причинил мне. Я собираюсь погубить его.

Я достаю свой телефон и набираю папу. Он берет трубку после двух гудков. Он может быть занят, но никогда не бывает слишком занят для меня. Кроме того, он знает, что я не позвоню ему, если это не срочно.

— Всё в порядке, принцесса?

— Нет, папочка, — я делаю свой голос слегка испуганным, слегка дрожащим, чему научилась у мамы. — Я только что кое-что увидела и не уверена, стоит ли мне рассказывать”.

— Это я, принцесса. — Появляется его заботливый, но твёрдый тон. — Ты можешь рассказать мне все, что угодно.

— Но это может навлечь на кого-то неприятности.

— Если они сами навлекли на себя неприятности, они этого заслуживают. Закон не защищает глупых.

— Это наша медсестра, мисс Голдман.