Я выучила дорогу наизусть и могу добраться до неё даже в темноте.

Мои пальцы дрожат, зависая над выключателем. Что, если я найду её на земле, как в прошлый раз? Что, если я опоздаю? Что, если…

Я нажимаю на кнопку и замираю на месте."

"Мама сидит перед своей приставкой, её светлые волосы падают по обе стороны лица и немного останавливаются под шеей, растрёпанные и разбросанные повсюду.

Её кобальтово-голубые глаза налиты кровью и теряются в зеркале. Полоски туши на её щеках, и она держит в руке красную помаду, которая соответствует цвету губ.

В другой руке она сжимает наполовину полный бокал красного вина. Её атласная ночная рубашка помята, а халат неправильно завязан на талии, но это не скрывает модельное тело или её экзотическую красоту, о которой все говорят в средствах массовой информации.

Образцовый политик. Красота может быть умной.

Такая мама в их глазах. Успешная, красивая женщина, которая может вести дебаты в парламенте в течение нескольких дней. Но они не видят ту женщину, которую вижу я. Они не видят её такой, потерянной где-то, где её никто не может найти.

— Мам…

Я медленно подхожу к ней, слеза скатывается по моей щеке.

Её голова поворачивается в мою сторону, как у робота. Несколько секунд она смотрит на меня так, как будто я незнакомка, как будто она видит меня впервые в своей жизни. Затем медленно, слишком медленно её губы растягиваются в тёплой улыбке.

— Куколка, что ты здесь делаешь? Разве ты не должна быть в школе?

— Ты не отвечал на мои звонки со вчерашнего вечера. — Мой голос срывается в конце, когда я крепко обнимаю её за шею. — Почему ты не отвечала?

— У меня сел аккумулятор. Я забыла зарядить его.

Она похлопывает меня по спине.

— Я так волновалась, мам.

Я шмыгаю носом ей в шею, удерживаясь от того, чтобы сказать ей, что я не сомкнула глаз прошлой ночью. Если бы я не знала, что у папы сегодня утром важная встреча, я бы заставила его отвезти меня к ней посреди ночи.

— Я в порядке. — Она отстраняется от меня и хмурится. — Почему ты плачешь, Сильвер? Леди не плачут на глазах у других людей.

— Мама… Позволь мне сказать папе, чтобы он мог помочь тебе…

— Мы говорили уже об этом, — обрывает она меня, её тон становится твёрдым, как будто она участвует в дебатах. — Себастьян больше не имеет никакого отношения к моей жизни. Если ты расскажешь ему что-нибудь обо мне, я буду считать это предательством.

— Но, мам…

— Он уже думает, что я нахожусь не на той стороне вечеринки, на какой он. Он не только решил, что я больше недостаточно хороша для него, но и забрал тебя у меня, моя прекрасная малышка.

— Я здесь, мам. Ты…ты хочешь, чтобы я переехала к тебе?

— Точно нет. Это будет выглядеть так, как будто я прошу о жалости после того, как объявила, что хочу сосредоточиться на своей карьере.