Я победил тебя во всём, просто чтобы увидеть этот огонь в твоих глазах, когда ты бросила мне вызов на матч-реванш. Я сокрушал тебя, чтобы ты возвращалась ко мне.

Мои губы приоткрываются. Я этого не знала.

— Действительно?

— Действительно. Я мог бы быть влюблён в тебя так же долго, как ты была влюблена в меня.

Слёзы блестят в моих глазах.

— О, Коул.

— Простони это. Я имею в виду моё имя. — Говорит он с озорством.

— Я люблю тебя, Коул.

Я вздыхаю.

— Значит ли это, что теперь ты моя?

— Я всегда была твоей.

Он обхватывает рукой моё горло, и его губы завладевают моими.

Эпилог

Сильвер

3 года спустя"

"— Какого чёрта ты здесь делаешь? — Я шепчу-кричу, когда Коул прислоняется к двери ванной и щелкает, закрывая её за собой. — Это дамская комната.

— Я знаю.

Он крадётся ко мне, и каждый его шаг, как будто он идёт прямо к моему сердцу.

Я была права. Мои чувства к нему никогда не угаснут. С каждым днём я всё сильнее и быстрее влюбляюсь в него.

С каждым днём он становится для меня всем.

Мы переехали в Оксфорд, чтобы поступить в университет, и вскоре после этого рассказали маме и папе о наших отношениях.

Я не могу быть с ним официально. По крайней мере, пока нет. Папа выиграл выборы и стал премьер-министром, а затем снова женился на маме через год после смерти Хелен.

Это вызвало настоящий шум в средствах массовой информации, несмотря на их стратегический подход. Фредерик сделал вид, что мама утешила папу, и они заново открыли для себя своё первоначальное влечение.

Это правда, что мы с Коулом больше не живём под одной крышей, и он затмил себя из семейного круга, чтобы не ассоциироваться с моим братом. Но потребуются годы, чтобы мир смирился с нами.

Мы больше, чем мир, он и я. Они не готовы к нам.

Папочка и мама — Консервативная партия, несмотря на их неконсервативные действия в этом деле. Я точно не могу понизить их голоса, объявив, что влюблена в своего бывшего сводного брата.

Я смогу это сделать только после того, как папа уедет с Даунинг-стрит, 10.

Из-за этого наши отношения известны только на уровне семьи и близких друзей. Только Эйден, Ксандер и Ронан из наших друзей.

Но даже с этим, Коул не должен быть здесь.

— Все остальные снаружи, — ругаюсь я. — Мы должны были отпраздновать помолвку Ксандера и Ким.

— Я знаю.

Его глаза блестят, когда он прижимает меня к стойке, его руки по обе стороны от меня.

Я обхватываю его обеими руками за шею.

— Мы не можем этого сделать.

— Я знаю.

А потом его губы впиваются в мои. Я взбираюсь по его телу, пока он возится со своим ремнём, и довольно скоро он погружается в меня.

Я целую его как сумасшедшая, пока он трахает меня жёстко, быстро и грязно у стойки в ванной.

Я бы солгала, если бы сказала, что это было наше первое нарушение правил публичной непристойности.