Почему он должен быть таким непроницаемым?

Я знаю его целую вечность, поэтому обычно мне удаётся проникнуть за эту маску и увидеть, что он скрывает.

Но не сейчас.

Подглядывая за ним сквозь ресницы, я наблюдаю, затаив дыхание, ожидая его реакции.

Он ничего не говорит.

Даже ни слова.

Может быть, он ненавидит меня. Может быть, ему противно, что я разрушаю его будущее этой новостью.

Стюардесса снова подходит к нам, её присутствие прерывает наш несуществующий разговор.

— Вы в порядке, мисс? Могу я вам что-нибудь принести?

— Нет, я в порядке, — бормочу я.

— Вода с мёдом. — Говорит он. — Лайм тоже, если он у вас есть.

Она кивает, прежде чем исчезнуть туда, откуда пришла.

Значит, у него действительно есть голос. Он просто не использует его, чтобы говорить со мной. Он продолжает наблюдать за мной, как будто я инопланетянин, пришедший оккупировать планету.

— Ты собираешься что-то сказать? — Я хотела огрызнуться, но мой голос звучит тихо, почти испуганно. — Что-нибудь?

— Ты ходила к врачу? — он спрашивает.

— Нет.

— Тогда откуда ты знаешь, что беременна?

— Я сделала тест.

— Тебе следует сходить к врачу.

— Я не могу просто пойти к врачу, Коул, ладно? Что, если кто-нибудь узнает меня? Дочь Себастьяна Куинс и Синтии Дэвис в гинекологическом кабинете. Ты понимаешь, насколько это было бы скандально? Я даже не могла пойти купить этот чёртов тест, и мне пришлось заказать его онлайн.

— Может быть, ты перестанешь думать о скандалах и своих родителях и начнёшь думать о себе? — огрызается Коул. Вау. Он никогда не срывается. — Это твоё здоровье, твоя жизнь. Ты носишь в себе ребёнка. Ты думаешь, это игра? Или что они в конце концов не узнают?

Слезы щиплют мои глаза, и мне требуется всё, чтобы не сломаться прямо здесь и сейчас. Я чувствую себя ребёнком, на которого кричат за идиотское поведение.

— Ты думаешь, я об этом не подумала? Подумала. В течение нескольких недель. Я подозревала это в течение чёртовых недель, прежде чем, наконец, сделала этот чёртов тест, Коул. Я та, кто живёт с этой реальностью изо дня в день, представляя все возможные сценарии и ненавидя тот факт, что мне, возможно, придётся убить эту жизнь. Так что не сиди здесь и не говори мне, что я не принимаю это всерьёз, потому что это так. Больше, чем ты когда-либо узнаешь.

Он прищуривает глаза.

— Ты подозревала это в течение нескольких недель и не сказала мне?

Я приподнимаю плечо, глядя в окно.

— Почему?

Потому что он мог сказать слова, которые пугают меня больше всего. Что я должна сделать аборт.

Вместо этого я говорю, не глядя на него.

— Потому что я ненавижу тебя.

— Сильвер… — предупреждает он, кажется, сдерживая любые эмоции, которые он когда-либо мог проявить.

— Просто забудь об этом, хорошо? Я разберусь с этим.