Я всегда притворялась, что меня это не волнует, и на самом деле это не так, но мне небезразлично, как он играет.

Как он владеет полем и всеми на нём, а они этого не замечают. Он мастер игры, потому что он все продумывает до мелочей.

Но сегодня я не останусь и не буду смотреть. Мне нужно забрать кое-какие вещи из дома и бежать к маме, пока он не вернулся.

Я уже собираюсь сесть в машину, когда сзади ко мне подкрадывается тень. Я вздрагиваю, оборачиваясь.

— Привет, Сильвер.

Адам улыбается мне. Его глаза налиты кровью, а плечи кажутся напряжёнными под школьной формой. От него исходит запах алкоголя.

Какого черта он здесь делает?

Я не получала от него сообщений больше недели, и он держался на расстоянии в школе, так что я подумала, что он наконец-то взял себя в руки.

Мне не нравится выражение его лица. Ни капельки.

— Привет, Адам. — Я пытаюсь казаться рассеянной, хотя нахожусь на грани панической атаки. — Я тороплюсь, так что…

Он так сильно сжимает мою руку, что я подавляю визг.

— Какого хрена ты всегда так делаешь?

Я пытаюсь высвободиться, но его хватка подобна стали, пальцы впиваются в мою плоть.

— Адам, отпусти меня. Ты делаешь мне больно.

— Делаю тебе больно. — Он отрывисто смеётся. — Ты знаешь, какого это — больно, Сильвер? Потому что ты снова и снова растоптала моё сердце.

Дерьмо. Дерьмо.

Сглотнув, я оглядываюсь по сторонам в поисках помощи. Здесь, конечно, никого нет.

— Я не понимаю, о чём ты говоришь, Адам.

— Ты хочешь сказать, что притворяешься, что не знаешь. — Его другая рука ласкает мой подбородок. — Знаешь, я так долго был влюблён в тебя, но ты продолжаешь притворяться, что тебя трудно заполучить. Я все сделал для тебя. Когда эта сука Кимберли приставала к тебе, я насмешливо признался ей и пролил краску ей на голову. Я сделал все, чтобы защитить тебя.

У меня отвисает челюсть.

Он псих. Я не могу поверить, что он сделал это с Ким из-за меня. Она была так сильно ранена, что это подтолкнуло её к диете в нацистском стиле, которая высасывала из неё жизнь.

Никто не знает, что он со мной сделает. Боже, я должна была рассказать папе об этих сообщениях с тех пор, как я их впервые получила. Почему я должна была заполнять ими свой эмоциональный пробел? Насколько же глупой я могла быть?

— Пойдём со мной, Сильвер. — Он улыбается, как маньяк. — Нам с тобой суждено быть вместе.

Я отодвигаюсь от него, прижимаюсь спиной к машине и обхватываю рукой своего ребёнка.

— Отвали. Не принимай моё молчание за слабость.

— Ты знаешь, как долго я мечтал об этом.

Мои внутренности вот-вот расплавятся от ужаса, но я сохраняю резкий тон, которому научилась у мамы.

— Отвали, или я клянусь…

— Шшш, заткнись. Заткнись нахуй.

Он стучит кулаком по крыше машины рядом с моей головой.