Она первый человек, которого я увидел после всей этой крови, и только по этой причине она связана с этим.

Она не должна быть моим спокойствием. И все же, когда её голова падает мне на спину и её тепло смешивается с моим, я понимаю, что она — единственное спокойствие, которое у меня когда-либо было в жизни. Даже книги не сравниваются — и это о чём-то говорит.

Сильвер — это красота и уродство.

Спокойствие и хаос.

— Как ты попала внутрь?

Я не пытаюсь смотреть ей в лицо."

"— Я попросила у Хелен код. Я думала, ты вернёшься домой на годовщину. — Её голос срывается. — Я хотела сказать тебе это на похоронах, но ты вёл себя подло, поэтому я не стала.

— Сказать мне что?

— Я так сожалею о твоей потере, Коул. Ты был слишком молод, чтобы потерять родителя.

— Или, может быть, я был достаточно взрослым, чтобы понять, что лучше, если я потерял этого родителя.

Она поднимает голову с моей спины, но не отпускает меня.

— Что ты имеешь в виду?

— Мой отец был жестоким. Он бил меня и маму, особенно маму, всякий раз, когда был пьян.

— Ох. Я этого не знала.

— Никто этого не знал. Мы с мамой отличные актёры.

Я не знаю, почему я говорю ей это — ей, из всех людей.

Должно быть, это потому, что сегодня, блядь, неправильный день. Я становлюсь странным в неподходящие дни.

— Хотя я не думаю, что ты хотел его смерти.

Её голос смягчается.

— Может и хотел.

— Если бы ты хотел, то не приходил бы стоять здесь на каждую годовщину.

— Откуда ты это знаешь?

Тишина. Её руки сжимаются вокруг меня, но она не отвечает.

Я распутываю их и поворачиваюсь к ней лицом.

— Ты наблюдала за мной?

Она смотрит в землю, пиная воображаемые камешки.

— Может быть.

Я приподнимаю её подбородок двумя пальцами, пока огромные голубые глаза не оказываются в ловушке моих.

— Что заставляет тебя думать, что я пришёл сюда, чтобы отдать дань уважения? Может быть, это потому, что я чувствую себя виноватым.

— Это не похоже на чувство вины. — Её голос нежный, эмоциональный. — Похоже, ты хочешь горевать, но не можешь. То же самое было и на похоронах, верно?

Мне нечего сказать, поэтому я молчу, позволяя её интерпретации впитаться. Как она могла так хорошо меня знать?

— Для меня это тоже чёрный день, Коул. Мои родители решили расстаться в этот день десять лет назад.

Люди говорят, что становится лучше, но этого никогда не происходило. Я всё ещё чувствую эту потерю, и это больно, но я скорблю. Почему бы тебе не попробовать?

Как вы можете попробовать то, чего никогда не чувствовали? Я даже не знаю, что такое горе.

Безумная идея приходит мне в голову, и я озвучиваю её, прежде чем подумать об этом.

— Прыгай со мной, Бабочка.

— Прыгнуть с тобой куда?

— В бассейн.

— Сейчас? — Она переводит взгляд с меня на воду. — Но здесь так холодно.

— Ты трусиха?

— Нет.

— Тогда сделай это.