— Сомнений насчет причастности Медичи не осталось практически никаких — сын отмечает радость итальянцев от наших неуспехов в деле поиска виновных в нападении близ Сен-Тропе.

— Услышал. Дальше.

— Охрана Монако с помощью наших колдунов, индийских и одного японского налажена, опять же, Иваном, если требуются подробности, то…

— Не требуются. Наш Иван-пострел везде поспел.

— Именно. Теперь по истории с несостоявшимися дуэлями. С Гогенцоллернами, а тем более с Медичи проблем не будет, отец. Лучше же всего, как мне кажется, всю эту ситуацию тебе с немцами и итальянцами разрулить прямо сегодня, чтобы завтра время не тратить — что те, что эти готовы извиниться друг перед другом как можно скорее, на что и намекнули очень непрозрачно.

Кузьмин глянул в зеркало заднего вида на задумчивого императора, который кивнул:

— Будем посмотреть. Как Лешка Нарышкин, осознал и проникся?

— Более чем.

— А Витька?

— Отец, а ты себя в его возрасте вспомни, — цесаревич с грустной улыбкой повернулся к родителям, — много ты осознавал и проникался после криков царственного родителя? Поговаривают, за вас с дядькой Вовой после залетов Михаил Николаевич в основном отдувался?

— Вот же Мишаня, старый хрыч! Разболтал все-таки! — император переглянулся с улыбавшейся супругой.

 — А еще друг называется! Но ничего, младшим Нарышкиным на родине займется дед, которого я хорошенько пропесочил и запретил Алексею звонить с выражением вечной благодарности, а то генерал все порывался. Я нашего Алексея имею в виду… Так Петру и сказал: Алексей на родину вернется, и падай в ноги великому князю сколько угодно!

— Полностью согласен, — кивнул цесаревич.

— С этим разобрались. Теперь что касается этой принцесски норвежской… С твоим докладом мы с матерью ознакомились, с озвученным тебе мнением внука тоже, есть что добавить?

— Иван Олегович лучше владеет темой, отец, может, ему слово предоставим?

— Иван? — лениво бросил император.

Кузьмин подобрался и начал, взвешивая каждое слово:

— Государь, эта Соня несомненная знахарка, обладающая, по моему скромному мнению, недюжинными способностями к врачеванию…

Колдуна прервала императрица:

— Ваня, насколько эта Соня сильнее твоей супруги?

Кузьмин сглотнул:

— Гораздо сильнее, государыня.

— Впечатляет, — протянула императрица, — особенно на фоне тех материалов, которые по твоей супруге для нас подобрал Виталька Пафнутьев.