— А где лекция, что я, мол, молодежь развращаю?

Воспитатель переглянулся с Колей и Сашей, и они дружно захохотали.

— Дядька Иван, — Саша давился от смеха, — ты это серьезно спросил? Мы тебе таких историй, знаешь, сколько можем рассказать?

— Да ну вас всех! — отмахнулся Ванюша и незаметно мне подмигнул. — Хотел же просто настроение поднять…

* * *

— Твою же бога душу мать!.. — не удержался я от восклицания. — Во что они наш любимый пляж превратили?

— Согласен с царевичем, — хмурился Кузьмин. — Абсолютная и законченная похабень!

Практически весь пляж нашего отеля занимали шатры песочного цвета, а суетящиеся вокруг официанты таскали столы, стулья и посуду из ресторана.

— Не надо было турнир устраивать, — буркнул Прохор, — сейчас бы спокойно купались и на солнышке нежились. Вон, гляньте, ящики с шампанским, вином и коньяком тащат — как бы мероприятие при таких вводных до ночи не затянулось…

— И в баре четверо вместо двух официантов, — добавил Коля. — Чую, официоза нам не миновать. Лешка, надо брать минералку и устраиваться от греха в той стороне пляжа, где Михеевы с Петровыми обычно располагаются.

— Отличная идея, Коляшка…

До появления на пляже остальной нашей молодежи мы с братьями успели размяться «Гимнастикой Гермеса» под чутким надзором Прохора, два раза искупаться и успокоить подошедших Петровых, разволновавшихся из-за участия старшего сына «в драке».

— Дядька Вова, — вздыхал я, — не мы с Колей и Сашей выступили там зачинщиками, но работа с контингентом из благородных проведена, с Шуркой все будет в порядке.

— Прохор? — старший Петров с сомнением смотрел на воспитателя.

— Саныч, ну ты чего… — морщился тот. — Шурка же с Лешкой богатый опыт тренировок имеет, а это дорогого стоит… Да и я твоего сына многому научил, чего ему на военной кафедре Суриковки никогда не покажут…

Супругу Владимир Александрович успокоил просто — указал на шатры и объяснил, что скоро в них появятся те самые царственные особы со всего света, которых она так жаждала видеть, так что нечего мокроту разводить — надо готовиться к появлению высоких гостей.

Петрова тут же побежала к Михеевой, и они уже вдвоем стали приводить себя в идеальный порядок. Сам Шурка, судя по моим впечатлениям, здорово себя накрутил, о чем свидетельствовали суженные глаза художника, сжимавшиеся и разжимавшиеся кулаки, чуть сгорбленная фигура и резковатые движения. На это же обратил внимание и Прохор, который обхватил молодого человека за плечи, отвел в сторону и начал что-то втолковывать.

— К турниру готовы? — вместо приветствия спросили у нас с братьями улыбающиеся Гогенцоллерны с Виндзором, заявившиеся на пляж первыми.

Одеты они были, как и мы, в свободные рубашки с коротким рукавом, светлые брюки и мокасины на босу ногу.