— А как теперь быть с планом Ильи Семеновича? Как ты относишься к тому, что во мне растет его ребенок? Может, мы поторопились?"

"— С ума сошла? — уставился на нее Кайман и, тяжело вздохнув, глянул на горы, нависающие над монастырем, потом на небо, а когда перевел взгляд вниз, на долину, Настя не выдержала:

— Егор…

— Мой папа, Насюша, был продуманным сукиным сыном. Я безмерно обожал его и уважал. Считал настоящим мужчиной и брал с него пример. Поверь мне, я на все был готов ради него. Попросили бы почку или кусок печени, спинной мозг, все бы отдал, понимаешь? И тут я согласился. Не из-за бабок, не из-за наследства. А просто из уважения к нему. Но я очень верю в знаки, во всякие предзнаменования. Одним словом, не люблю искушать судьбу. В тот первый день, когда ты сбежала в клинику, а я рванул за тобой, выяснилось, что все материалы, хранившиеся в одном холодильнике, оказались нежизнеспособными. То есть они не сгорели во время пожара и сохранились, но использование их не дало бы никаких результатов. Поэтому доктор Линник и попросил меня снова наполнить пробирку. Я согласился. И этот ребенок наш с тобой. И я желаю его так же, как и ты.

— Но я не понимаю, почему именно к тебе обратился Линник, если материал сдавал твой отец?

— Потому что папа перехитрил сам себя, — улыбнулся Егор. — Чтобы никто из его врагов ничего не заподозрил, отец сдавал материал под моим именем. Все. Занавес.

— Получается, что ты нарушил условия завещания, — изумленно пробормотала Настя.

— Ну, во-первых, ничего я не нарушил. Все выполнено точно, как там прописано. А во-вторых, из-за тебя я бы и вовсе его порвал. Конечно, хорошо получить наследство Ильи Семеновича в придачу к тебе. Но я согласен и на одну тебя.

— Почему? — перебила его Настя.

— Вот ты просто обожаешь допросы, Анастасия Васильевна! — с горечью хмыкнул Кайман и, прижав жену к себе, прошептал: — Потому что люблю тебя!

— Я тебя тоже люблю, — всхлипнула она, уткнувшись лицом ему в грудь. — Наверное, всю жизнь любила, — призналась она. — А ты считал меня непроходимой идиоткой…

— Ага, — хмыкнул он, прижимая ее к себе. — Только все бросал и несся спасать по первому зову.

— Если бы не ты, меня бы уже давно Курбатов убил, — прошептала Настя.

— Не думай об этом, он тебя никогда не достанет. Я позабочусь. Ты и малыш — моя семья. И я вас в обиду никому не дам, будь уверена. Курбатова нужно остановить, и я на все пойду, только бы ты могла ходить по улицам не оглядываясь. Чтобы наши дети росли в безопасности…

— С этого момента поподробней, — попросила Настя, всматриваясь мужу в лицо. Он вгляделся в ее глаза, полные слез, заметил, как на солнце волосы отливают позолотой, остановил взгляд на губах, припухших от поцелуев и безумно желанных.