— Подумаешь, любовь! — будто хмыкнула Дина Васильевна. — Придумали напасть. Любила я Илью, и много мне счастья эта любовь принесла? Значит, у тебя судьба такая, Насюша», — утешила бабушка.

Настя почувствовала, как из глаз полились слезы, и в тот же момент тяжелая ладонь опустилась на плечи.

— Что случилось, Насюша? — изумился Егор. — Почему плачешь?

— Бабушку вспомнила, — всхлипнула она.

— Иди ко мне, — пробурчал муж и полез в карман за платком. — Вот так вышла бы замуж за Решетникова, сейчас бы в Доминикану летела, — ляпнул он не подумав.

И тотчас же острый кулачок уперся ему в бок.

— А я за тебя вышла и лечу в Майами, — прошипела дикая кошка Настя.

— Вот и умница, — довольно хмыкнул Кайман и нежно поцеловал жену.

Лондон особого впечатления на Настю не произвел.

— Сегодня один из четырех солнечных дней в году, — весело заявил Кайман и добавил удрученно: — А ты недовольна!

Но Настя почувствовала, как сильно першит в горле и щиплет глаза.

— Это аллергия на цветущие каштаны, — объяснила экскурсовод.

— Как изысканно, — хмыкнул Кайман.

Перед отъездом он расстарался вовсю. Заказал экскурсию по городу. Минивэн, забрав их прямо из Хитроу, привез к Вестминстерскому аббатству. Егор, особо не заморачиваясь, решил, что за восемь часов в Лондоне мало что можно увидеть. Поэтому ограничил знакомство с достопримечательностями города, соседствующими рядом с Темзой.

«Как по Волге-матушке», — хмыкнул про себя Кайман, усаживаясь вместе с женой и экскурсоводом на речной трамвайчик.

Мимо проплывали солидные особняки, построенные в восемнадцатом и девятнадцатом веке, затем пейзаж сменился новостроем.

— Скопленье огурцов среди дворцов, — хихикнула Настя, внимательно слушая экскурсовода. Но Егора она старалась не замечать. И когда он взял ее за руку около Биг Бэна, аккуратно, но настойчиво выпростала ладонь. Она зачарованно бродила по Тауэру, потом по Сент-Полу и Трафальгарской площади, смотрела с восхищением на престарелую тетку, не сумевшую рассказать ничего нового. А когда в минивэне, отвозившем их к самолету, уселась на одиночное сиденье, Кайман понял, что дело плохо.

— Может, объяснишь, что случилось? — сердито пробурчал он и потребовал, чтобы она села рядом. — Машина с места не тронется, — заявил он, видя, что жена упорствует. Настя, тяжело вздохнув, обожгла его взглядом и, пересев, демонстративно уставилась в окно.

— Я жду ответа, — рыкнул Егор. — Что происходит, дорогая? — еще раз осведомился он. Холодно и недовольно.

— Я думаю, — прошептала Настя, когда машина тронулась. — Я думаю, — она тяжело вздохнула.

— Вижу, — хмыкнул Кайман и легко ухватил ее за нос. — И каков результат этой напряженной деятельности?

— Нам не нужно привыкать друг к другу, — выпалила она.