Но сегодня их перезвон мрачный, невпопад. Даже когда кажется, что ты почти ухватил мелодию, колокола из-за непостоянного ветра тут же начинают сбиваться странными нотами, похожими на траурный стон. С завтрашнего дня в Астаре на восходе и на закате по одному разу будут бить в огромный бронзовый колокол, напоминая об утрате. В подобный колокол били при гибели наших матери и отца. Хоть Калануа никак и не связаны с Теялой, но семья Юн скорбела вместе с нами. Я помню, как прибыл после гибели отца, чтобы удостовериться, что Юн будет поддерживать меня не меньше, чем моих родителей, и гул громадного колокола дважды в сутки тяжёлым эхом разносился по всему городу.

Так будет продолжаться несколько дней, пока траурная церемония не завершится.

Со смерти Юна прошло всего пять часов, а медные колокольчики уже развешаны по дворцу. Местным жителям известно о трагедии. Со стороны городских улиц вначале доносился плач, гам и крики неверия в произошедшее, а ближе к закату Астару накрыла полнейшая тишина с терпким привкусом человеческой скорби. Все медленно облачаются в белые одежды – знак траура в Теяле.

Анис вернулся вместе с Самией и двумя талантливыми целителями, чтобы посмотреть, чем можно помочь Шиуну. Ойро успела спасти ему жизнь и залечить бо́льшую часть ожогов, но ещё немного крови целителей ему точно не помешает. Всем нам необходимо, чтобы он как можно быстрее пришёл в себя. Несмотря на уважение к потомкам Первых и их власти, здешние чиновники тоже могут начать с интересом поглядывать на пустое место правителя. Ради блага всей семьи Шиун должен встать на ноги и доказать, что здоров и силён.

"

"Я, Анис, Дарен и Самия собрались снаружи перед главным павильоном, в тронном зале которого на специальный помост уложили Юна. С него стёрли кровь, переодели в новые богатые одежды и расчесали волосы. Придали телу подобающий вид перед приходом министров, которые должны лично удостовериться в гибели нынешнего короля.

Лицо Аниса посерело, губы бледны, он выглядит истощённым после множества переносов, поэтому я приказываю ему отдохнуть. Назари не высказывает протеста, однако и не выполняет приказ.

Он просто грузно, с мечом в обнимку, садится на ступенях лестницы перед входом и продолжает наблюдать за периметром. Сейчас он не верит никому и с подозрением, как злой пёс, смотрит на каждого теялийского солдата или лекаря, проходящего мимо. Дарен, который всё время помогал Суа, присаживается рядом с ним. Кахари не удосужился привести себя в порядок, лишь кое-как стёр грязь с лица, но большая часть волос всё так же в засохшей крови.