Меня настораживает, что брат не предпринял попыток нас догнать, а дал увезти меня так далеко. Эти мысли сковывают сознание страхом, но я не позволяю себе думать, что кто-то из моих близких погиб. Поэтому отвлекаюсь, доставляя раздражающее неудобство своему надзирателю. Эол поднимает недоумённый взгляд. Я с мрачным удовлетворением замечаю печаль, мелькнувшую в его глазах.

– Ойро сказала, что это ты попросила меня спасти.

– И об этом я тоже жалею.

В действительности это ложь. Я хочу пожалеть, но сделать это со всей искренностью у меня не получается. Однако истина принцу неизвестна, и мне достаточно хотя бы этой саднящей царапины, которую мои резкие слова могут оставить на его душе.

Неприятно только то, что несмотря на все мои попытки, Эол всё равно продолжает относиться ко мне хорошо. Он сам терпеливо меня кормит. Даже если бы они решили дать мне столовые приборы и миску, из-за жгутов и слабости вряд ли я бы смогла нормально их удержать.

Хоть я больше и не пытаюсь бежать, но всё равно каждый раз, приходя в сознание, пересчитываю количество сопровождающих нас солдат. Их всего шесть, а значит, мы передвигаемся максимально скрытно, не привлекая внимания вооруженной толпой.

Всегда оглядываю Клетуса и Эола, отмечая, где у них висят кинжалы и мечи. Моя жизнь связана со старшим Квинтилием, но, будь у меня шанс, я бы без раздумий прирезала его, избавив Континент от такого мерзавца. Сам Клетус ко мне практически не подходит, полностью оставляя меня на попечение сына, а Эол, как я и думала, не дурак. Он сразу заметил, как мой взгляд замер на его кинжале на бедре, и со следующего дня подходил ко мне только с мечом, закреплённым на поясе. Мы оба знаем, что стянутыми руками я не смогу выхватить меч достаточно быстро. Поэтому в ответ на вызов в испытующем взгляде принца Каидана я бросаю в него единственное доступное оружие – резкие слова.

– Ради чего ты всё рассказал своему отцу?

Вначале Эол молчит, помешивая ложкой еду в деревянной миске. Каша хоть и безвкусная, но горячая и дымится на морозном воздухе. Я приподнимаю бровь, наблюдая за тем, как Эол пытается её немного остудить, прежде чем дать мне. Вряд ли он задумывается о том, что делает, вероятно, это просто его привычка.

– Я хотел предупредить об угрозе. О демонах, способных уничтожить нас всех, – нехотя признаётся он.

– Ты бо́льший идиот, чем я думала.

– А ты болтливее, чем я думал.

Он подносит к моим губам ложку, и я проглатываю её содержимое. Он повторяет действие ещё несколько раз, а я безропотно ем, злясь из-за тупой боли в желудке. Мы молчим всё это время, нам особо нечего друг другу сказать.

– Айла… – неожиданно начинает Эол.

– Не смей произносить моё имя, – огрызаюсь я.

– Айла, – с нажимом повторяет он.