Я не вою ночами на недоступное больше мне звёздное небо. У меня есть цель, а, значит, есть ради чего дальше жить, какой бы ужасной эта новая жизнь не была.

Я — животное. Даже не низший. Самая нижайшая форма из тех, кто способен принять хотя бы урезанное сознание Высшего. Я — собака. Или, скорее, какой-то подвид волка, от стандартного вида которого моё нынешнее тело отличается более тёмным, местами почти чёрным окрасом густого меха, более широким туловищем, более крупной головой с более мощными челюстями, короткими массивными лапами и куцым едва заметным хвостом.

И всё это при совсем не волчьих размерах, за которые в первую очередь я и выбрал своим новым носителем именно это животное. Два метра в холке, четыре в длину. Веса во мне больше тонны. Очень внушительно, если не знать до каких показателей дорастают на этой планете животные. Два дня назад видел белку размером с лису, а вчера пробегал мимо лося с размахом рогов метров в десять.

На последнего я не стал нападать. Здесь хватает и более мелкой добычи. Лес, по которому я неделю кружу в поисках следов низших, просто кипит жизнью. Что травоядных животных, что хищников здесь такое количество, словно их кто-то специально сюда выпускает, штампуя на био-заводах.

Но бояться мне некого. Я в своём нынешнем теле нахожусь на вершине пищевой пирамиды. Я очень старый самец. Настолько старый, что в стае встреченных недавно сородичей самый крупный пёс — или всё-таки маленький волк — был в несколько раз меня меньше. Я специально догнал во все лапы удирающих от меня хищников, чтобы рассмотреть их в подробностях.

Но размеры — это ещё не всё. Выбирая новое тело-вместилище, я себе и представить не мог, что получу в обмен на потерю части памяти. На этой странной планете творятся неподдающиеся осмыслению своей природы чудеса. Слух, нюх, зрение зверя, в которого я вселился, настолько высоко развиты, что при подходящем направлении ветра я по запаху легко определяю пол мыши, выбравшейся из норы в километре от меня. Если ничего не мешает обзору, то ещё и увижу её, не говоря уже про то, что услышу.

И это далеко не самое интересное. Выносливость, сила, скорость и прочность шкуры, которую даже не оцарапаешь, сколько сучков на бегу не цепляй, значительно превышают доступные обычным, пусть и крупным животным показатели. Я могу без остановок бежать несколько часов и прыгать на дюжину метров.

А ещё могу чувствовать присутствие живых существ по мозговому излучению. Но это уже способность не зверя, а моя собственная, просто усиленная особыми свойствами организма огромного пса. И чем сильнее мозговая активность, тем ярче «светится» объект. Этот инструмент и поможет мне выявить конструктора, в чьё бы он тело не спрятался. То же самое касается и моих собратьев.