Это словно кошмар, в котором ты мчишь изо всех сил, но при этом едва движешься.

При этом Оливер в былые годы пробегал 40 ярдов[43] за 4,55. Может, со времен своего спортивного величия мужчина и прибавил несколько фунтов, но, опустив голову и размахивая руками, он пробивается сквозь песок как заправский полузащитник.

Оливер хватает меня и сбивает с ног с такой силой, что из моих легких вышибает весь воздух до последней молекулы кислорода. В них настолько пусто, что это вызывает у меня рвотный рефлекс, прежде чем мне, наконец, удается сделать сладкий глоток воздуха.

В голове гудит. Я от макушки до пят покрыта песком – песок у меня во рту, в волосах. И, хуже всего, в моем гипсе, что будет теперь сводить с ума.

Оливер уже на ногах, смотрит на меня без толики сожаления.

– Я не понимаю, почему ты делаешь это с собой, Аида, – говорит он. – Что за склонность к саморазрушению."

"Я бы ответила ему, что это не я сбила себя с ног, но я едва дышу – какое уж тут говорить.

Пока я справляюсь со рвотными позывами и пытаюсь отдышаться, Оливер обыскивает мою сумку. Он находит мой телефон, опускается на песок, и, подобрав камень размером со свой кулак, разбивает экран. Лицо мужчины раскраснелось от усердия, мышцы в его руке и плече напряглись. Мой телефон практически взрывается под камнем, пока Оливер продолжает бить по нему снова и снова.

Затем он подбирает осколки разбитого металла и стекла, и выбрасывает их в воду.

– Это было так уж необходимо? – спрашиваю я, как только мне удается восстановить дыхание.

– Не хочу, чтобы кто-то тебя отследил.

– Никто… – Я прерываюсь, и мой рот широко раскрывается.

Я собиралась сказать: «Никто не ставил мне на телефон трекер», – но тут понимаю, что это не так.

Оливер установил мне датчик слежения. Должно быть, сделал это, пока мы встречались. Вот откуда он всегда знал, где меня искать. В ресторанах, на вечеринках. А позже – вечере Кэллама.

Видимо, так Касл и нашел меня сегодня. Он следит за тем, где я бываю. Чаще всего это какие-то скучные места типа универа. Но тем не менее мне дурно от мысли, что все это время я была маленькой красной точкой на экране перед его глазами.

Оливер оставляет мою сумку лежать на песке.

– Пойдем, – говорит он. – Обратно в дом.

Я не хочу вставать, но еще меньше я хочу, чтобы Оливер меня нес. Так что с трудом поднимаюсь и ковыляю за ним, в одном ботинке и с зудящим гипсом, наполненным песком, который уже сводит меня с ума.

Я пытаюсь его вытряхнуть.

Оливер спрашивает:

– Что с тобой стряслось?

– Прихлопнуло руку крышкой от багажника, – отвечаю я и издаю безумный смешок, когда понимаю, что побывала в багажнике уже дважды за эту неделю. Новый рекорд относительно нуля раз за всю мою предыдущую жизнь.

Оливер смотрит на меня без улыбки.

– Я знал, что это случится, – говорит он.