Потом спустилась в какую-то маленькую кухню, где были холодильник, морозильная камера и шкаф, полный спиртных напитков. Вот так я и сделала «Молотовых». Чего там только не было, – должно быть, Заяц часто работает в этом здании, и не только когда пытает людей.

Она замолкает, озабоченно сводя брови:

– Они резали тебя? У тебя шла кровь…

– Я в порядке, – уверяю я ее. – Он лишь слегка меня пощекотал.

– Короче, – продолжает она. – Я слышала, как охранники сходят с ума. Они не хотели признаваться Зайцу, что я сбежала, потому что боятся его до усрачки. Это дало мне дополнительное время, чтобы побегать вокруг, создавая шум. Я стащила пистолет и застрелила одного из них. Потом другой схватил меня сзади и впечатал головой в стену, и мне пришлось девять раз выстрелить ему в ногу, прежде чем я попала. Потом у меня больше не осталось патронов, но тут я и нашла тебя.

Я смотрю на Аиду в совершенном изумлении. Ее глаза блестят от возбуждения, лицо светится от того, что ей удалось провернуть.

Это безумие и сумбур, и нас могли убить.

Но я никогда не чувствовал себя более живым. Ледяная вода. Ночной воздух. Звезды над головой. Свет, отражающийся в серых глазах Аиды. Я ощущаю все это с болезненной остротой. Это так чертовски красиво.

Я хватаю лицо Аиды и целую ее. Целую так долго и крепко, что мы то уходим под воду, то выныриваем на поверхность, не разжимая губ.

– Ты невероятная, – говорю я ей. – И совершенно безумная. Тебе следовало просто сбежать!

Аида смотрит на меня очень серьезно.

– Я бы никогда не бросила тебя, – говорит она."

"Мы тихонько кружимся в потоке, городские огни вращаются вокруг нас. Мы держимся друг за друга, смотрим друг другу в глаза и перебираем ногами в воде.

– Я тоже, – обещаю я. – Я всегда найду тебя, Аида.

Она снова целует меня. Ее губы холодные и дрожащие, но они все равно мягче, чем что-либо, чего я касался в своей жизни.

Аида

Спустя два дня мы ожидаем итоги выборов.

С Кэлом уже все в порядке. Ему пришлось наложить швы на парочку порезов, но теперь едва ли можно догадаться, что он побывал в переделке. Я же должна носить гигантский гипс, потому что, похоже, этот тупоголовый детина сломал мне два пальца, когда пришиб мне руку крышкой багажника. Так что я вдвойне рада, что пристрелила его.

Из-за этого печатать что-то в телефоне стало чертовски неудобно, и это реально бесит, потому что у меня есть один очень важный проект, и мне бы не хотелось все просрать просто оттого, что я не могу проверить почту.

– Я могу тебе помочь, – говорит Кэл, протягивая руку за телефоном. – Продиктуй, и я все напишу.

– Нет, – отвечаю я, выхватывая телефон обратно. – Мне не нужна помощь.

– Чем ты занимаешься? – с подозрением спрашивает супруг.

– Не твое дело, – отвечаю я, убирая телефон обратно в карман.

Кэллам хмурится.