Когда Тимошин вошел в каморку и встал напротив меня, я уже знала, что следует делать дальше, и, как могла, готовилась к этому: нужно было как можно правильнее построить разговор с самого начала, иначе все может провалиться.

— Итак, — прервал молчание Тимошин, — до чего докумекала?

Я облизала высохшие губы и тихо произнесла:

— Я не могу говорить в таком положении.

В следующую минуту я уже сидела.

— Теперь валяй, говори, — не дав мне хоть чуть-чуть оклематься, напирал Тимошин.

— Пленка у моего друга, — не поднимая на него глаз, ответила я. — У лучшего друга.

Повисла пауза.

Тимошин явно думал, что предпринять дальше и вообще следует ли мне верить. Наконец он остановился на чем-то и хрипло произнес:

— Никак опять решила превратить меня в осла? Думаешь, я поверю в эти сказки, а?

Он ухватил меня за грудки и сильно тряхнул, отчего мою несчастную голову пронизала резкая боль.

— Ты лапшу мне на уши не вешай! Говори, куда спрятала.

Еле сдерживая себя, чтобы не плюнуть ему в рожу, я, скрипя зубами, ответила:

— Ты же сам видел, дома ее нет, в сумочке тоже. Я что, по-твоему, в лесу ее закопала? У друга она, он с нее еще фотки сделать должен был.

— Это у того, которого убили, что ли, у фотографа твоего? — спросил он.

Я в очередной раз убедилась, что убийство Федора дело рук не Тимошина, и добавила:

— Нет, у другого.

Мой мучитель отдернул свою лапу, встал и начал расхаживать по каморке туда — сюда. Я застыла, боясь даже издать стон, чтобы не помешать тому, чего с таким трудом удалось добиться: мужик думал, каким образом забрать пленку у появившегося в нашей истории нового действующего лица. Я же надеялась только на то, что у него хватит ума догадаться оставить меня пока в живых, чтобы иметь возможность затем вернуться и выпытать правду, если я все же соврала.

— Ладно, — прекратив хождение, обратился он ко мне, — кто этот друг и где живет?

— Может, у жены, а может, у товарищей. Все зависит от того, насколько хорошо он сейчас ладит с супругой, — стараясь говорить как можно правдоподобнее, выдала я.

— Ты мне мозги не парь, — начал нервничать Тимошин, — говори, как его найти можно?

— По телефону, — тут же ответила я, радуясь, что пока все идет именно так, как задумала.

— Диктуй, — тут же ответил мой палач."

"Я испугалась, что Тимошин сейчас исчезнет и начнет шантажировать того, чье имя я назову, тем, что грохнет меня, если ему не доставят пленку. Это совсем не входило в мои планы, и я, изобразив на лице испуг, искренне спросила:

— Что вы хотите с ним сделать?

— Да ничего, передаст мне пленку там, где укажу, и будет свободен.

— Он не отдаст, — сразу же среагировала я. — Тем более если вы скажете, что я у вас и мне что-то грозит.

— Это почему еще? — удивился Тимошин.