Даже тот морской зверь, что засунул в моё окошко белёсое щупальце, не испортил общее впечатление. Океан, когда ты пересекаешь его на таком корабле — это совершенно не страшно. Позже обязательно повторю.

Забываем про море. Все мысли о суше. Вот, где по-настоящему много опасностей. На суше водится самый страшный зверь — человек. Спасибо бесу, что не наплодил мне новых врагов, но и о старых забывать нельзя. В империю Ло добирался на хвосте нашествия хортов, когда нигде не было порядка. Обратно мне уже ехать в более спокойное время. Дай Единый, доберусь до противоположного побережья империи к концу хмуреня.

В первый осенний месяц на большой земле обычно полным ходом идёт второе ежегодное нашествие, но сейчас не уверен, что хорты опять погонят к побережью свой молодняк.

С теми потерями среди взрослых самцов, что они понесли, избавляться от лишних ртов смысла нет. Тут я с бесом согласен. Нашествия — это их способ сократить поголовье. А раз хортов не будет, значит имперцы спокойно закончат наведение порядка на тракте, если ещё не закончили, и откроют дорогу для торговцев. Вместе с этим на побережье материка вернутся закон и порядок.

Вновь начнут проверять бумаги в фортах, вновь поднимут списки разыскиваемых. Мне будет непросто проделать обратный путь за то же время, что и Ло.

И вообще, бес неслабо подставил меня со своим обрубанием концов. Троерост упёрся в потолок по всем трём ветвям — теперь, и усталость снять, проглотив боб, нельзя, и такие огромные доли будут привлекать к тринадцатилетнему мальчишке ненужное внимание. Ло ведь перед отплытием заодно и бумагу подправил — теперь там везде стоит: триста. Думал, что ли оно ему на Земле пригодится? Ну хорошо, хоть не выкинул.

Получить новую и на Муне — целое дело. И то местному. Здесь же, в империи, своим скажешься — пойдут родню искать. Назовёшься приезжим — подавай спутников, кто поручится за тебя, или здешних, с кем дела имеешь. А у меня, ни тех, ни других. Похожу лучше пока Самой Сталевым, попугаю проверяющих троеростом."

"И, что хуже вдвойне — в кармане благодаря бесу ни серебрушки. Когда в лавке за семена торговался, всё выгреб до последнего медяка. Лучше бы тогда не уступили ему. Хоть какая-то мелочь осталась бы. Вот высадит сейчас меня капитан среди ночи — и куда я пойду? В трактире пацана никто в долг не поселит, а, чтобы что-то продать, надо ждать утра, когда откроются лавки.

Пожалуй, с топориком придётся расстаться. При таких мечах он не сильно и нужен. Бес за него отдал три десятка серебряных. Значит, хотя бы половину от этих денег я выручить должен. Если не баловать себя — спать по клоповникам, хлебать щи попроще, топать, где ножками, где на попутной телеге с деревенскими подъезжать, может и хватит на то, чтобы империю пересечь при их конских ценах на всё.