Ему бы от хортов сначала удрать, да дикими землями до долины Оргаров добраться, а он уже в империи мыслями. Так-то у нас ещё и в Предземье дел много.

А путь назад в одиночку будет, ох каким непростым. Тут только на бобах. Без сна, как Айк в лабиринте. Тяжело бесу придётся без дара. Ло, конечно, силён, но с тем же матёрым соболем, упади тот ночью на голову, не уверен, что даже он справится. Не, в лес лучше не соваться. Небось, горами пойдёт. Не высокими, но, чтобы уже без деревьев на склонах. А из этих пологих волн травяного моря и тем более надо тикать побыстрее. Тут такие хищники водятся, что и хортов не сильно боятся.

Те же снежные львы, каких мы в Шипучке тогда с Броном били, из таких мест как раз. Про них в школе нам много рассказывали. По ночам на охоту выходят. И чего бес крадётся куда-то? Ясно же, что погони за нами нет. Затихарился бы лучше в каком-нибудь укромном местечке и до утра там сидел бы тихонечко.

Йок! Накаркал! Лев! Кажется…

Зверь ещё только летит к нам в прыжке, а бес уже успел сбросить рюкзак со спины вместе с колчаном и луком. Меч в ножнах, топорик на поясе, метательные ножи в петельных кармашках. Зато копьё крепко сжато в руках. Против крупного зверя только с этим оружием выходить.

Удар! Лев прошит насквозь. Наконечник вошёл в середину груди и вышел у позвоночника. Это не Ло так силён, это хищник тяжёл. Своим весом себя насадил на копьё, пятку которого бес под нужным углом упёр в землю.

Хрусть! Вот йок! Древко сломано. Ло хватает вынырнувший из спины мёртвого зверя наконечник и дёргает вверх. Тьфу, напасть! В черенке длины локоть всего. В одной руке беса топорик, в другой теперь этот огрызок копья.

От броска следующей львицы — а это, как и первая, безгривая самка — бес увернулся, резко сиганув в сторону. Но хищников здесь больше двух, и новая тень уже летит над высокой травой.

Обломок копья наконечником бьёт кошку в бок, а сам бес отскакивает, чтобы тут же уйти кувырком от четвёртого льва. Место в освободившейся руке мгновенно занимает нож. Топорик — эх, потяжелее бы чего сейчас — врезается в череп хищника и застревает в кости. Рывок — и оружие выдёргивает из мигом вспотевшей ладони. Или это кровь, а не пот?

Йок! Левое бедро вспыхивает болью. Когтистая лапа достала. Пусть еле-еле, но штанина и кожа под ней разорваны. Петля на запястье пытается вырвать из сустава предплечье. Бес перехватывает верёвку и дёргает сам. Топорик, который у меня давних пор привязан к верёвке, возвращается в руку. И вовремя.

Развернувшаяся львица бросается снова. Эта — единственная из четвёрки, ещё не получившая ран. В тот же миг, другой хищник с окровавленной мордой, которого бес рубанул топориком по башке, кидается на нас слева. Ло зажат в тиски.

Один шаг разгона — и бес в сумасшедшем прыжке взвивается в воздух.