Оставляю стратегическую высоту — и на землю.

— Какого йока?! Никодим!

Ну вот и Лаком выбрался на свежий воздух. Позади старшего Зимородого прячется младший.

— Слуги Низверженного! Вы все умрёте! Соболевские живы!

Налетаю на пребывающую в броуновском движении толпу. Порядка здесь пока нет, как и не было. Рублю одного, протыкаю второго, разваливаю чуть ли не надвое третьего. Хорошее тело — тяжёлое, сильное, ловкое. Даже при более высоких долях с Китаром гораздо сложнее проводить такие приёмы. Масса, рост и длинные руки позволяют крошить противников в лоб. С мальчишкой такое не провернуть.

Его преимущество в проворности. Там совершенно иная тактика боя.

— Где пленник?!

Последние слова Зимородова старшего мне очень не понравились. Потому и стали последними. Пришлось отвлечься, чтобы метнуть нож в купца, который завалился назад, схватившись за пробитое горло. Что вам пленник? До него ли сейчас? А ну, все — бегом расправляться с предателем! Или Никодим обезумел? Пойди тут разберись в этом хаосе."

"Но вроде как никто не бросился проверять тюремный фургон. И в лес тоже никто не рванул. Может, только одиночные трусы чуть раньше, в апогей суматохи, но те точно побежали не Китара искать.

Оставшиеся в живых солдаты, кто не занят непосредственно в схватке со мной, собираются вокруг Якова. Десятники вот-вот наведут порядок. Надо поторопиться. В этом теле у меня, ни полей, ни узлов. Долго вести настолько неравный бой не смогу. Уже несколько ран — одна неприятная — тянут из моего нового тела кровь.

Как заведённый скачу от повозки к повозке. Слишком узкая мне досталась арена. Впрочем, для схватки с настолько превосходящим в численности противником это хорошо.

Вот только вижу, как некоторые уже обходят вдоль леса, окружая меня. Купеческие дружинники гибнут один за одним, но их слишком много. Китар порубил человек двадцать-тридцать, я прибавил к ним ещё пару дюжин. Меньше трёх десятков трупов — и всё закончится. Есть все шансы, что справлюсь.

Дно вселенной! Арбалетный болт в пояснице. Ноги подкашиваются. Не заметил стрелка, как и сам момент выстрела. Не боец больше. Тянуть смысла нет. Бросаю меч, хватаю нож — и с короткого размаха бью себя в глаз.

Угол правильный. Силы удара хватило. Стою с копьём в руках у сосны, выглядывая из-за широкого ствола.

Давай! Давай! Призывай меня. Я вернулся.

— Спасибо! — благодарю пустившего меня к рулю Китара и сразу же бросаюсь туда, где в бессознательном состоянии дожидается меня новый носитель.

Заранее давать мальчишке ориентиры было провальной затеей. Тут всё настолько неприметное, что только зафиксированные в памяти общие картинки лесных локаций, позволяют отыскать нужное место. Двадцать секунд — и я выскакиваю на лежащего в ложбинке, куда я его притащил, одарённого.