Мне хочется наброситься на него, выцарапать глаза, но даже своим воспаленным от эмоций мозгом понимаю, что никакая рукопашка не поможет побороть этого робота. Он еще и поржет надо мной.

– Знаешь, – говорю сипло, подойдя к стулу, на который Марат бросил мой рюкзак. Я тут же его подхватываю. На плечо закидываю. – Ты оставайся здесь, наверняка тебе захочется развлечься с этой мясистой Юлей, а я найду себе место получше. И компанию, которая оценит меня по достоинству."

"Разворачиваюсь, иду к двери, нажимаю на ручку, но вдруг чувствую обжигающее тепло его груди, прижавшей меня к полотну. Жёсткие, грубые пальцы вжимаются в мои, надавливая, почти больно… Но все, что я чувствую – это желание развернуться в его руках и целовать его, все, что я чувствую – обжигающую губы жажду быть к нему еще ближе… Хочу попробовать на вкус его улыбку. Интересно, как он целует? Жёстко или наоборот мягко, слюняво или сухо, двигая языком внутри моего рта или язык вообще не использует.

– Ты останешься здесь, Даниленко. Я не собираюсь за тобой гоняться.

– Я здесь не останусь… – твердо, почти яростно, но его тело действует похлеще алкоголя, и меня уже несет. – Если ты только не попросишь меня.

Мозги всмятку, иначе как объяснить мой тон, мое движение задницей по его бёдрам, в надежде почувствовать хоть какой-то отклик… Неужели я его совсем не возбуждаю?

– Попрошу…

Он вдруг разворачивает меня к себе, задирает футболку так резко, что я опомниться не успеваю.

За доли секунды в голове проносятся образы разгоряченных тел на грязном покрывале, уже не важно где… Но тут же все меняется. И страсть, полыхнувшая во мне, становится ненавистью.

Марат не стягивает с меня вещь, он завязывает ею руки. Разворачивает меня к кровати и пихает лицом вниз.

– Полежи, я пока помоюсь.

Лежать с завязанными за спиной руками дико неудобно. Особенно, если тебя колотит от обиды и возбуждения… Он думает, что связал меня. Так просто я сдамся. Дочь-то Даниленко? Как бы не так. Я разворачиваюсь на спину, смотрю на потрескавшуюся побелку. Убожество. Но я готова простить это, если Марат перестанет делать вид, что я его совсем не волную… А если не волную, если он не врёт. Не насиловать же мне его в конце концов… Хотя… Ладно, для начала можно подтянуть ноги к себе, вот так…

Спустить связанные руки и просто перебросить через собранные в коленях ноги… Теперь надо как-то развязать этот замысловатый узел. Причем побыстрее, может, он моется как отец минут пять, а прошло уже три. Зубами всеми силами я-таки развязываю с рук собственную футболку. Откидываю в сторону двери, из-под которой собирается приличный уже пар. Во рту пересыхает, внутренний голос как обычно предостерегает от глупостей, но я не слушаю. Не думаю. Только дверь сильнее открываю в водное царство.