Но как-то проверить надо… Хотя, почему как-то? Есть отличный способ!

Скастовав «Среднее исцеление», я направил его на себя и попросил помощи у Живы.

Получилось! Лечение сработало так, как надо. Еле сдерживаясь, чтобы не заорать от боли, я стойко терпел и улыбался. Хрен тебе, Перун, а не комиссарское тело!

Ладно, надо в душ и позавтракать. А потом поработать. Кстати, а сколько на этот раз я валялся без сознания? Судя по ощущениям, не так уж и долго. Но надо бы уточнить и ничему не удивляться. В этом мире я только и делаю, что лежу на больничной койке. Традиция уже получается.

Размотав бинты, я осмотрел гладкую розовую кожу на месте ожога. И в целом чувствовать себя стал нормально. Боль ушла. Замечательно! Всё-таки с помощью Живы заклинание срабатывает в разы мощнее. Хоть и сопровождается очень неприятными ощущениями. Но это меньшее зло.

Поднявшись с кровати, подошёл к шкафу в поисках чистых вещей, но не успел даже дверку открыть.

— Ой! — раздалось от двери. Повернув голову, я увидел горняшку-симпатяшку Мару. — Проснулся, боярин? А чего встал? И зачем бинт размотал? Там же у тебя рана! Ой!

Это она увидела, что раны уже нет.

— Привет, — буркнул я и, отвернувшись, всё же открыл шкаф. — Долго я спал?

Почти сутки, боярин, — с готовностью ответила девушка, не прекращая на меня пялиться. — Ещё даже Добромила не успела подойти. Лишь помощницу присылала. Занята целительница чем-то. А дядя Саша Сильнов ругался из-за этого. И на неё, и на тебя, и даже мне чуть-чуть перепало. Волнуется он сильно. Мишу Михалёва и вовсе за грудки хватал. Требовал всё рассказать. Но он спать пошёл. А Ирина сказала, что всё с тобой нормально будет. Если уж целый, с руками и ногами, домой попал, то оклемаешься. А ещё китаец какой-то приходил. Но его не пустили. Сказали, занят ты. И китаец обиделся. Что-то тяфкал на своём, на китайском. А тут как раз дядя Саша бушевал. Вот они и сцепились.

— Чего⁈ — офигел я от такого потока информации. — Как сцепились? Сильнов что, с китайцами подрался?

— Нет, боярин, — махнула ручкой горняшка. — Словами сцепились. Лаялись с полчаса во дворе. Причём каждый на своём языке. Так смешно было.

И она, прикрыв ладошкой рот, захихикала.

Да уж. Неожиданно. В прошлый раз она сбежала, едва меня увидев. А сейчас выдаёт все сплетни, словно мы с ней сто лет знакомы. Не понять мне этих женщин.

Найдя чистое бельё, я закрыл шкаф и обернулся.

— Ой, боярин, — лукаво стрельнув глазками, вдруг засмущалась Мара, — а ты сейчас куда?

— В душ.

— А тебе спинку потереть? — ещё сильнее зарозовела девушка.

А я задумался. Так-то конечно можно и потереть. Тем более, что эта Мара очень даже симпатичная. Да и фигурка что надо.