Первый на Путь встал по собственной воле, второго на Твердь затолкнула нужда. Большего про себя они рассказать не успели. Интеллект, мастерство, опыт, взгляды на жизнь — всё пока под вопросом. В основном говорят сейчас мунцы. Я только что ввёл новичков в истинный курс дел на Суши, и теперь мы дослушиваем рассказ Чопаря о своих злоключениях.

— Варамант был силён, — вздохнул Эгер. — Едва меня не прикончил тогда. И хорошо, что ушёл великаном, меня не заметив. С его даром ловить нас легко.

— Это точно, — согласился с ним Чопарь. — Тягучее облако — это вам не огненный шар, которым в цель ещё попасть надо.

От вернувшего свой дар Вараманта мы бы так долго убегать не смогли бы, как от этого косоротого олуха, — кивнул мунец на лежащий в сотне метров от нас уже вскрытый труп ходока.

— И не говори, — кивнул Эгер. — Знал бы я про его дар заранее, ни за что бы с ним не полез в нору. Спасибо, что хоть в Бездне открылся.

— В смысле? — вмешался в разговор Вепрь, как и я не понявший сути проблемы.

— У нас как-то так сразу сложилось, что никто про свои дары не рассказывал, — принялся объяснять Чопарь. — Вроде бы один человек, которого уже нет в живых, некогда первым про свой дар говорить отказался, а там уже и все за ним подхватили.

Я к отряду Дола позже Зоха прибился. Может, ты знаешь, с чего оно началось? — повернулся он к бывшему купцу.

— Так и было, — подтвердил Зох. — Раньше у нас всем не Дол заправлял. Я застал Фаранира, который до него старшим был. Его позже волколюды убили. Как они… Сепан только что говорил… Гравы, да. Так вот, тот Фаранир, видать, знал, что Бездна заставляет нас друг с другом тягаться. И про великанов — откуда они берутся — знал тоже.

У него ромб на лбу как раз был. А ещё у него, видать, дары больно могучие были. Про такие расскажешь — и никто с тобой точно не пойдёт в Бездну. Проиграешь — помрёшь, выиграешь — получишь дюже-страшного великана на выходе, такого, какой тебя всяко прикончит. Вот с Фаранира оно и пошло. Но теперь-то мы умные. Спасибо — глаза нам на правду раскрыли. Теперь в Бездну можно лезть смело.

— И дары свои дальше скрывать теперь нет нужды, — подхватил Эгер. — Вон смеялись всё надо мной: мол, сморчок — ветром сдует. А подумать, как я такой плюгавый до Суши дошёл, не судьба? Трижды в Бездне я был, — гордо выпятил узкую грудь худощавый охотник.

— Трижды! И всё на Земле. Да не в белые с жёлтыми норы ходил. Бери выше. Бурая, чёрная, красная. У меня хлыст калёный на двушке — хоть деревья руби. И орлиный глаз. Я хозяина леса валил в одно рыло. Сморчок… Ха! Ну-ну…

Вот и ещё одно наглядное подтверждение истины про малую значимость внешнего вида. На этой планете здоровенный амбал без высоких долей будет с лёгкостью побеждён худым коротышкой с большим троеростом.