Ну, максимум четырёх, если первый икс — это девятка, а второй больше тройки. Но меня интересуют только те варианты делимого, которые нацело делятся на делитель «двенадцать».

А таких очень мало. Сто восемьдесят, двести сорок, триста и так далее. Шаг равен шестидесяти. Подходящих делимых не наберётся и пары десятков. Как, соответственно, и интересующих меня частных."

"Подбегаю к решётке. Начну снизу. Пятнадцать? Нет. Двадцать? Нет. Двадцать пять? Снова нет. На сорока мой потолок гаснет. Решил! Число, которое закрывал Тарабан, было — четыреста три. В сумме с «семьдесят семь» оно давало «четыреста восемьдесят», которое и разделилось нацело на двенадцать, дав «сорок» ответом.

Но праздновать эту маленькую победу нет времени. Подбегаю к стеклу, отделяющему от меня комнату гахара. У противоположной прозрачной перегородки, само-собой, давно уже дежурит Вепрь. Смена задания уже произошла, и на стенах теперь светятся новые символы. В частности, мне видны: плюс и за ним «двадцать девять». Это одно из двух действий в квадрате гахара.

Жалко, что цифры всегда появляются в одних и тех же местах. Нелюдь как стоял, так и продолжает стоять в той же позе, держа рядом с собой закрывающую дополнительную поверхность стены рубашку. Эта тварь теперь не шелохнётся до самого конца испытания, каким бы он не был.

Вепрь показывает мне большой палец и убегает. Улыбка на его лице вселяет надежду на лучшее. Перемещаюсь к своему второму «окну». На видимой мне стене комнаты Клеща перед стрелочкой светятся зелёным двойка и тройка. С этого числа начинаем. Правее, у прозрачной части той же перегородки мунцы уже вовсю переписываются при помощи пальцев. Сейчас Вепрь передаст мне свою часть расчётов и те символы из комнаты нелюдя, которые гахар не закрыл.

Всё. Ко мне бежит Клещ. На его лице радость, губы коротышки растянуты в улыбке.

— Гахар лопухнулся! Вторая семёрка. Когда цифры менялись, у него из подмышки вылез край верхней палочки. Гад сразу сдвинулся, но Вепрь успел заметить. А всего цифр две.

Отлично! И тут же важнейший вопрос.

«Какой знак?» — пишу я на запотевшем стекле.

— Деление, — исчезает улыбка с лица коротышки.

Клещ думает, что, раз это действие сложнее вычитания и сложения, то и наша задача по поиску неизвестной цифры в силу этого усложняется. Я с ним не согласен. Одно то, что гахар не успел вовремя спрятать семёрку, сходу решает все наши проблемы. Единственный скрытый символ я определю с лёгкостью.

Да и в целом пугают меня не задачи, а неизвестность по поводу их итогового количества. Если испытание рассчитано на решение более, чем семи заданий, мы напрасно тратим силы и время. Ответ на восьмое давать Тарабану. И его он не даст.

Вепрь, Клещ… Потеря столь ценных соратников — это больше, чем плохо.