Этот гахар столько времени провёл в человеческом теле среди людей, что невольно очеловечился сам. Там, в пещере, я принял его радость от встречи со мной за такое же чувство, порождённое появлением троих идунов с нужным ему количеством лучей на лбу. Интонации, мимика, говор… Он многому научился у местных. Эта тварь стала опытнее. И опаснее.

— Не обманывай себя, конструктор, — произносит гахар. — Существование в облике ходока — это не продолжение жизни. Сегодняшнее испытание станет для тебя последним. Прощай, Ло.

И гахар уходит в ту часть своей комнаты, в которую мне заглядывать сложнее всего. Тем не менее, я его по-прежнему вижу. Для этого мне пришлось отойти к дальнему краю прозрачной перегородки и прижаться лицом к стеклу.

Что он делает? Неужели… Об этом я не подумал…

Дно вселенной!

Вот и закончилась моя белая полоса…

Ло 3"

"Подбежавший к стеклу Вепрь машет рукой, подзывая Тарабана к себе. Он готов передать промежуточный ответ. Но гахар теперь не сдвинется с места. Мне отсюда не видно подробностей — ракурс не тот — но я и так знаю, зачем нелюдь прижался спиной к стене. Эта тварь ещё и стянула с себя драную рубаху, чтобы с её помощью закрыть ещё большую площадь поверхности. Он не просто не помогает нам. Он мешает.

Вепрь замер. Хайдар тоже понял. Он хватается за голову. Но сейчас не время для паники. Круговым движением руки машу Вепрю, призывая того отправляться ко второму «окну» своей комнаты. Тот кивает и убегает. Рано радуешься, гахар. Мы ещё побарахтаемся.

Перелетаю к стеклу, за которым меня уже дожидается ничего не понимающий Клещ. Теперь нужно спешить. Испытание внезапно усложнилось в разы. Тут на пальцах уже не объяснить, что к чему. Сую руку в карман. В норах на Суши едва ли попадаются лабиринты, но пару трофейных мелков, найденных в рюкзаке прошлого гахара, я с собой всё равно прихватил. Боюсь, мне они сейчас не помогут, но попробовать надо.

Увы, как и думал, стекло, из которого были сделаны перегородки, совершенно не подвержено трению. Идеально гладкое и запредельно скользкое, оно ничем не отличалось от того материала, из которого были сделаны сосуды, какие Китар некогда перевозил через «реку» на «лодке». Мальчишка рассказывал мне, как не мог удержать те в руках. Вот и это стекло, словно лёд — мелок скользит по нему, не оставляя совершенно никакого следа.

Придётся писать послание для Клеща на собственной, снятой с себя одежде. Вот только как тот передаст его дальше? У мунца мелков нет. Да и в будущем, когда Вепрь тоже узнает мой план, нам придётся постоянно обмениваться информацией уже в куда больших объёмах, чем раньше. «Продиктованные» пальцами ряды символов будут чересчур длинными, чтобы можно было легко их запоминать и передавать дальше. Это уже не просто число.