От такой наглой брехни даже Гавриил челюсть роняет. А мы с Олей с офигевшим видом переглядываемся.

– Прошу прощения, ваше благородие, – охранник поднимает рацию к лицу. – Сейчас вызовем полицию, она разберется.

– Без полиции уж решим, – милостиво отказывается парень. – Пусть она вернет мой кулон и катится на все четыре стороны.

– Как скажете, ваше благородие, будьте уверены: больше эту особу не впустят в наш комплекс, – кивает охранник и делает морду кирпичом. – Итак, сударыня, верните благородному господину его собственность.

– Это мой кулон! – рычит Оля. – Видите – он на моей шее! На моей!

– Успела уже нацепить, – находится Мигров.

– Да ты бесстыдный врун!

– Боюсь, без полиции никак, – качает головой охранник. – Вещь дорогая, а вдруг она еще что-нибудь стащила у других посетителей комплекса.

Тут я вставляю свои пять копеек:

– Эй, служилый, у нас презумпцию невиновности никто еще не отменял. Если он говорит, что кулон его, пускай докажет. Ваше мерзкородие, – ухмыляюсь, – будьте любезны продемонстрировать доказательство.

– Кхе… – тушуется мразь. – А у вас самих есть доказательство, что кулон ваш?

– У меня в телефоне должны быть фотографии с ним, – хватается Оля за смартфон, но я сжимаю ее руку, останавливая.

– Мы ничего не должны доказывать, ибо не мы обвиняем. Ты решил, что тупых простолюдинов стоит только запугать полицией и твоим дерьмовым дворянским статусом, так они тут же отдадут свое? Фиг. Гони доказательства, что вещь твоя. Те же снимки годятся.

– В вашей логике есть правда, – соглашается охранник, почесав репу. – Ваше благородие, мне вызывать полицию? Сможете предоставить ей доказательства кражи?

Дворяненок молчит, сжав губы в тонкую линию.

– Мы забыли зайти в антикварный, – вдруг обращается к телохранителю Мигров. – Хочу подарить родителям на юбилей свадьбы старинный сервиз.

– Э-э… за углом вроде бы есть подходящая лавка, – мычит Гавриил.

– Отлично, пойдем.

И как ни в чем не бывало гаденыш степенным шагом уходит, за ним ковыляет на негнущихся ногах его прислужник.

– М-м-м… простите, молодые сударь и сударыня, – искренне извиняется охранник. – Не думал, что высшее сословие так нагло врать может.

С благодушной подачи Оли мы его прощаем, и он отчаливает. Когда его спина отдаляется, девушка прижимается к моим губам своими, горячими.

– Спасибо, – шепчет она и целует меня снова. Похоже, не мне одному зашел имперский поцелуй.

Глава 15

American angel"

"Ауру того дворяненка я запомнил. Теперь окажись он поблизости, даже окруженный толпой, я опознаю его по индивидуальному плетению живы. Выслежу и набью морду. Там, в ТРЦ, воздать гаденышу по справедливости было неудобно.