– На самом деле круто.

Заслонив от других девушек выпускницу, я мимолетно касаюсь ее топика на груди. Так чтобы не заметил никто, быстро оглаживаю мягкий овал.

Евдокия вздрагивает. А я не трогаюсь с места. Улыбаюсь. Она учащенно дышит, большие глаза загораются, но молчит, сжав губы. В другой ситуации мне в лицо уже прилетело бы бронебойным кулаком. Но сейчас на кону ее репутация как невинной девушки. Мое касание – тайна для остальных, и она боится ее раскрывать.

– Народная мудрость учит, что о силе нации можно судить по двум признакам: по уважению к старшим и непорочности девушек, – протягиваю Евдокии руку, только что скользившую по ее груди.

 – Позвольте выразить восхищение вашим вкладом в мощь нашей страны.

Глаза девушки пылают гневом, но руку она сжимает. Сильно, едва не ломая мне пальцы. Ее же пальцы горячие, как угли в печи. Некоторое время мы стоим, крепко держа друг друга.

– Вам не пора к маленькой княжне? – наконец выдавливает она, пряча глаза под ресницами.

Да, заигрался. Эти подростки такие забавные. Как тигрята в зоопарке – острые зубки есть, а на настоящей охоте ни разу не использовали.

Отпускаю красавицу и, кивнув остальным барышням, наконец достигаю, коридора с комнатами.

После трех стуков Алла открывает дверь. Черные волосы растрепаны, стройная фигура спряталась в мешковатой голубой пижаме.

– Артем?

– Пустишь? – смотрю на нее. Фигуры созерцающего фрактала Жамбы гудят в голове."

"Черт. Света не обманула – тени многогранников фрактала Яка отпечатались в астральном теле Аллы. С каждой секундой отпечатки блекнут, но пока влияют на ее восприятие действительности. Княжна видит меня чужими глазами, но бешеного обожания уже не должно быть.

Все равно хреново. Хотя тут есть повод и для радости – завтра, то есть через день влияние фрактала должно полностью исчезнуть. А Оля-Кали пишет мне уже неделю. Значит, это она сама позвала меня на свидание, а не чертов Яка.

– Конечно, – Алла пропускает меня и берет за руку. – Все нормально?

Выскальзываю из ее пальцев. В комнате только мы, три кровати застелены чистым накрахмаленным бельем. На одной валяется стопка учебников, транспортир, бумага для черчения. Алла вовсю учится.

– Твое лицо уже зажило? – голос княжны полон удивления.

Она пытается коснуться моих губ.

– Когда состоится та вечеринка? – отхожу к окну. В небесной синеве плещется солнце, в его лучах нежатся на траве ученики. У многих в руках учебники и тетради с ручками – делают «домашку» на свежем воздухе.

– В субботу, – говорит Алла, приближаясь. – Придешь?

– Ты говорила: там будут спарринги, – смотрю в ее черные глаза.

Грустная улыбка скользит по коралловым губам.

– Мне кажется, после сегодняшнего с тебя хватит поединков.

– Буйный будет на вечеринке?

Ее лицо бледнеет.