Вдруг подает голос другая девушка, обращаясь к соседке по дивану:

– Удивительно! Простолюдину уже сколько лет? Шестнадцать?

– Что же удивительного в моем возрасте, сударыня? – хочется хмыкнуть, но сдерживаюсь. Манеры, чтоб их.

Красотка с веснушками на шее и открытой сверху ложбинкой между грудями делает удивленное лицо.

– Что вы до сих пор не знаете: к знатным особам обращаются как минимум «ваше благородие», – подкалывает чертовка.

Смотрю на нее – в больших глазах нет жестокой издевки, только желание подразнить. Ладно, уж не буду сразу волков спускать. Можно дать шанс извиниться.

Да и не хочется сразу воспринимать в штыки обладательницу столь крупных сис… достоинств.

А достоинства у девушки, правда, немалые – это я про резервы живы, конечно. По горящим толстым светящимся плетениям внутри стройного тела вижу: девушка твердый Воин, почти Кмет. Достижение приличное. Скорее всего, и учится она в выпускном классе.

– Сударыне-е, – делаю акцент на обращении, – уже учащейся на третьем курсе, в свою очередь давно пора знать Устав лицея, – удрученно качаю головой. – На время обучения все титулы снимаются, и ученики разных происхождений равны.

Так что в этих стенах мы все с вами судари и сударыни.

Ее взгляд становится еще больше заинтересованным.

– Ваша правда, хоть и мало кто следует этому правилу. Так вы меня знаете?

– Не имею чести, к сожалению.

– А про третий курс откуда информация?

– Выделяетесь, – коротко бросаю и, кивнув на прощание, отворачиваюсь к коридору.

В спину слышу:

– Не шалите там сильно с нашей маленькой княжной – ей еще выходить замуж.

Снова гляжу на нее – она тоже не отпускает меня взглядом. Эта девушка так и напрашивается на словесную баталию.

Наношу контрудар:

– Похоже, вы очень искусны в шалостях, раз разбираетесь в таких градациях, как сильно-слабо?

Пара девушек тихонько хихикают.

– Евдокия, неужели простолюдин прав? Мы не все знаем о тебе?

Щеки третьекурсницы розовеют.

– Вовсе нет! – она тут же опускает взгляд, пряча настоящие эмоции. – Я не такая!

Как же легко задеть этих гордых барышень за больное. Я приближаюсь и кладу руку на спинку дивана, на котором сидит стремительно краснеющая выпускница.

– И все же буду рад, если вы просветите, какие шалости для меня допустимы, а какие нет, – скольжу ладонью по мягкой обивке ближе к ее атласным плечикам.

 – Может, на своем опыте расскажете?

Мои пальцы замирают в миллиметре от белой кожи девушки. Не переходя грань приличий. Евдокия подпрыгивает, будто я ее жамкнул за грудь.

– Нечего рассказывать, – восклицает она, раскрывая ладони. – Не было у меня никакого опыта!

– Так вы чисты? – серьезно спрашиваю.

– Да! – искренне заявляет и, поворачиваясь к подругам, повторяет: – Да!

– Это круто, сударыня, – говорю.