Впрочем, сами сестры выглядели не лучше тех лошадей. Их платья были помятыми и запыленными, а кружева на воротниках превратились в жалкие клочья, будто их жевала скотина. Волосы, украшенные вплетенными когда-то искусственными цветами, растрепались от ветра и долгого пути (Линда даже не заметила, как в ее рыжий пучок застряла соломинка). Да, с остановками на постоялых дворах. Но вряд ли там можно было нормально отдохнуть. Судя по желтым пятнам на их платьях, ужинали они в дороге прямо из котелков.

С ними приехала всего одна служанка – девушка лет восемнадцати-девятнадцати, с лицом, испещренным веснушками.

Ее юбка была потерта на коленях, а воротник рубахи застегнут криво, будто она одевалась в темноте. Это было вопиющим нарушением этикета. Но отец, думаю, просто не мог позволить себе отправить с дочерьми кого-то еще. Кучер на лошадях, служанка внутри – и вот уже формальности якобы соблюдены. Девушка едва удержала кожаную сумку, споткнувшись о порог, и тут же покраснела, словно это было преступлением.

Была б моя воля, я бы не открыла дверь этим горе-путешественницам. Притворилась бы, что уехала, заболела, не знаю, да что угодно.

Даже мысль об их голосах, визгливых, как скрип несмазанных колес, заставляла меня стискивать зубы. Мне претила сама мысль о необходимости искать женихов этим красоткам, после того как они облили меня грязью в отчем доме. Ричард знал о моем желании проигнорировать сестер, посмеивался надо мной и, конечно, был против. Как же, отказать ближайшим родственникам в ночлеге! Играя роль рыцаря без страха и упрека, Ричард готов был и приютить моих ненаглядных сестриц, и предоставлять им еду, прислугу, да все, что они попросят. Даже если это означало кормить их фазанами под трюфельным соусом, в то время как я едва сдерживала желание швырнуть в них супницей. Ну и сопроводить их на императорский бал, конечно же, чтобы помочь найти там женихов. В общем, идеальный родственник, пусть и не кровный.

Я, воспитанная в других установках, не видела смысла платить добром за гадости. Мои пальцы сами собой сжались в кулаки, когда Линда, еще у порога, фальшиво ахнула: ""Какая роскошь! Ты, верно, теперь спальню золотом обшиваешь?"" И все же я притворилась радушной хозяйкой, когда Линда с Ранией переступили порог дома.

Моя улыбка стала такой же жесткой, как позолота на рамах портретов в холле. Свекры в наши дела не вмешивались, и даже, как мне показалось, нарочно именно в этот день уехали в гости с визитом вежливости. Их карета исчезла за воротами как раз в тот момент, когда сестры вылезали из своей. Так что отдуваться пришлось мне."

"Первый обмен любезностями произошел довольно быстро. Мы с деланым радушием обнялись, притворившись, что рады видеть друг друга. И служанки увели обеих сестер в выделенную им комнату.