Потому и не пыталась задержать его возле себя подольше. Чтобы потом не разочаровываться. Да и не верила я в бесплатный сыр вне мышеловки.

Между тем неподалеку послышались голоса. Те самые, с пикника. Я против воли напряглась, не ожидая ничего хорошего от своего будущего. Мы вернулись в «точку отсчета»? Очень, очень плохо. Я предпочла бы прятаться в глубине сада, с герцогом или без, уже неважно. Потому что мне казалось, нет, я просто была уверена, что меня ожидает позор. Вот сейчас мы выйдем к этой толпе, герцог увидит нужную ему девушку, поймет, что ошибся, бросит меня, начнет расточать комплименты уже ей. А я… Я стану посмешищем! Перед всеми! Как же, дурнушку Марлену отправили в отставку! Снова!

В общем, я себя накручивала, причем намеренно. Шла, как на эшафот, старательно удерживая на лице безразличное выражение, и накручивала.

Мы вышли к гостям пикника. Народ увидел нас, меня и герцога. И разговоры стихли сами собой. На нас уставились с удивлением, недоверием, изумлением. Я ощутила себя Золушкой, на которую обратил внимание принц.

– Дражайшие найры, – громко произнес мой спутник, – позвольте представить вам мою даму сердца, Марлену горт Парнассон, дочь графа Ортеги горт Парнассон.

И тишина. Полная, угрожающая тишина.

Гости замерли, расставленные по лужайке как застывшие куклы. Старшая сестра Линда сидела, согнув одну ногу под собой – поза, за которую мать всегда её ругала. Её пальцы впились в подушку, вытягивая нитку из шва. Рания держала наполовину откушенный пирожок, и крошки сыпались на юбку, но она не замечала. Дамы в шелках перестали махать веерами.

Сад звенел тишиной. Даже фонтаны будто притихли.

Ой, Марленочка, ты попала. Хорошо так попала, качественно. Амулет от сглаза и порчи, висевший на моей груди, нагрелся так, что вполне мог оставить ожог. Похоже, проклинали меня сейчас все дамы на пикнике, от мала до велика. И вот вопрос: кем же являлся мой спутник, если его слова вызвали подобную реакцию?

Герцог, словно не замечая подобной реакции, подвел меня к одной из пустовавших подушек, аккуратно усадил на нее. Сам начал накладывать на тарелку закуску, потом, вместе с вилкой, подал ту тарелку мне, аккуратно выложив куски груши веером вокруг сыра. Его движения были точными, будто он годами тренировался сервировать блюда.

Я сидела, как на троне, чувствуя себя этакой принцессой, которую выкрали в детстве и нашли только сейчас.

Народ (включая моих сестер) кидал на меня завистливо-недоуменные взгляды, но молчал. Ни одна душа не посмела рта раскрыть."

"Я приняла тарелку из рук герцога, начала медленно есть то, что там находилось, а сама пыталась понять, куда бежать из отчего дома. Меня ж там прибьют, во сне придушат, не постесняются! Вон как Линда глазами сверкает! Как будто я у нее из-под венца жениха увела.