В итоге…

– Ладно, – пригубив поданное в качестве аперитива вино, выдохнула я. Огляделась ещё раз и принялась делиться деталями своего не слишком приглядного прошлого.

Говорить о взломах, кражах и аферах оказалось довольно сложно. Увы, но, несмотря на то, что возможности жить честно тогда не было, совесть всё равно ворочалась и кусала. Тот факт, что Ласт, зная мою натуру, старался выбирать в качестве жертв людей непорядочных, тоже не успокаивал. Ну разве что чуть-чуть."

"Зато взгляд и исходившие от герцога Кернского эмоции действовали благотворно.

Любимый мужчина не осуждал и, как ни странно, не жалел. Последнее было даже важнее первого – просто уж чего, а жалости сейчас не хотелось. Да, моя юность была далека от благополучия, но что с того?

Я рассказывала медленно, часто делала паузы и почти всегда опускала имена и названия городов. Невольно вспоминала такие подробности, которые, казалось, давно позабыла, и непроизвольно в такие моменты ёжилась.

Замолчала, когда официант принёс заказ, а позже, едва с обедом было покончено, а мы вновь перешли на вино, продолжила.

И в какой-то момент начала испытывать… странное облегчение.

Угу, именно так. Именно странное! Просто до этого разговора даже не подозревала, что воспоминания о кочевой жизни с Ластом всерьёз меня тяготят. Проступившие на глазах слёзы тоже неожиданностью стали, однако расклеиться всерьёз я не смогла.

Просто слишком хорошо сознавала: да, я была очень не права в своём прошлом, но кроме прошлого у меня есть будущее, которое я могу построить совершенно иначе. Впрочем, почему «могу»? Уже строю!

Не уверена, но кажется, Дантос этот невысказанный вывод уловил и одобрил.

По крайней мере, грустить из-за моего прошлого их светлость точно не собирался. Подтверждением тому – финал разговора. Едва я закончила, блондинчик поймал мою руку, крепко сжал пальчики и сказал:

– Аферисточка моя!

В его тоне и взгляде было столько тепла, что снова возникло желание разрыдаться, но я сдержалась. Вместо этого гордо вздёрнула подбородок и заявила:

– А ты тиран!

Дантос улыбнулся и спорить не стал. Голословное, по его мнению, обвинение аукнулось мне лишь ночью, когда герцог Кернский, вооружившись принципом «Обидели незаслуженно? Ну так пойди и заслужи!», принялся… ну собственно тиранить.

Но этот сорт тирании был бесконечно приятным. Таким, что ни малейшего желания воспротивиться не возникало. Тем не менее просто так, без боя, я всё-таки не далась, за что была наказана тысячей самых сладких, самых волнующих поцелуев.

Глава 8

Следующая неделя прошла очень для меня непривычно.

Первая непривычность заключалась в поведении герцога Кернского.