Если они видят, как кто-то пытается причинить боль или доставить неприятности их родным, то в буквальном смысле звереют. А злой дракон – это очень страшно. И предельно опасно.

От мальчишек повеяло недоумением – они явно не поняли, при чём тут семья и пара, да и вообще каких-то других, более интересных подробностей ждали. Зато Дилия, которой мой рассказ и посвящался, сообразила мгновенно. К острой неприязни, которой разило от баронессы, добавились напряженность и толика страха.

Заметив это, я подарила будущей родственнице лучистую улыбку и продолжила:

– У всех драконов очень острые зубы, не менее острые когти и шипы.

А ещё у них есть особенный огонь, который даже камни плавит. Если дракон дыхнёт этим огнём на человека, то последствия будут самыми ужасными.

– Сильные-сильные ожоги? – спросил Рики.

Я сдержанно улыбнулась и, по-прежнему глядя на Дилию, уточнила:"

"– Долгая и мучительная смерть.

Дети опять впали в недоумение, а баронесса Ротинис вздёрнула подбородок и прошептала убеждённо:

– Император не допустит!

– Думаете? – доброжелательно осведомилась я. – Но ведь император здесь, в столице, а драконы… в западных горах.

Собеседница намёк, разумеется, поняла, но отступить не пожелала.

– Но он непременно узнает! И накажет!

Я не могла не рассмеяться. Желания шагнуть к баронессе, грубо исключая из разговора детей, тоже не сдержала.

– Конечно, накажет, – ответила с улыбкой. – Но вы уверены, что драконы только в живописи разбираются? А вдруг они знакомы с анатомией, которая значительно облегчает процесс расчленения трупа? И с другими науками, которые позволяют спрятать труп так, что ни одна ищейка не найдёт? А ведь если нет тела, то доказать и, соответственно, наказать очень и очень сложно.

Ведь где гарантия, что человек умер, а не… сбежал с любовником, например?

Очень хотелось выглядеть доброжелательной до конца, но улыбку я не удержала. Да и с голосом совладать не получилось – последние слова прозвучали подчёркнуто жестко, почти зло.

И хотя Дилия и так всё поняла, и даже побледнела, причём искренне, точки над буквами я всё равно расставила.

– Вы можете быть какой угодно родственницей, но если полезете к Дантосу или ко мне, клянусь – убью и закопаю. Ясно?

Баронесса Ротинис громко сглотнула и кивнула, а я отступила и вновь нацепила на лицо улыбку.

И как раз вовремя – буквально через секунду в зал возвратился герцог Кернский, собственной сероглазой персоной.

Когда он приблизился, Дилия дёрнулась, но поставить племянника в известность о разговоре всё-таки не решилась – поняла, зараза, что не шучу. Сам Дантос, от которого напряженность тётки точно не укрылась, чуть нахмурился, однако вопросов задавать не стал. Сказал, обращаясь ко мне:

– Любимая, сожалею, но платка нет.