— В машину, — скомандовал Глеб Мисюра членам группы.

— Она поедет с нами, — бесстрастно сказал Саблин. — Мы знаем, где вы остановились.

Мисюра с сомнением посмотрел на него, перевёл взгляд на обнявшуюся пару.

— У нас режим…

— Мы довезём её до отеля, не волнуйся насчёт режима, всё будет в порядке.

— Грузимся, — отошёл Мисюра, явно расстроенный появлением соперника.

— За мной, — кинул Саблин, начиная спускаться к стоянке машин.

Поддерживая прильнувшую к нему Устю, Прохор двинулся за другом, переживая необычную для себя растерянность и гордость, что лучшая прыгунья чемпионата открыто проявляет к нему такие чувства.

— Я не верила, что ты прилетишь, — призналась она.

— Я же звонил.

— Звонил, но я не поверила, думала, просто поддержать хочешь. А когда увидела — чуть сердце не выскочило!

— Подумаешь — подвиг…

— Ты не представляешь, как мне приятно!

— Это очень заметно, особенно когда тебя ведут под локоток.

Устинья шире распахнула сияющие глаза.

— Ты меня ревнуешь?!

— Немножко, — кивнул он, сделав квадратное лицо.

Она фыркнула.

— Дурачок! Неужели не видишь?

— Что?

Устинья повернула его к себе, обняла за шею, не отводя взгляда.

— Я же люблю тебя!

Он уловил косой взгляд проходившего рядом Мисюры, пробормотал:

— На нас смотрят…

— Ну и пусть смотрят, я ни у кого ничего не краду.

Поцелуй был нежным и мягким…

Саблин ждал их у бежевого «Шевроле», каким-то образом сумев уговорить водителя отвезти всех троих в отель.

Прохор и Устя сели сзади.

Саблин по-английски продиктовал суровому на вид бородачу адрес отеля, и «Шевроле» неспешно отправился в путь, то и дело уступая дорогу другим автомобилям.

Впрочем, Прохора это не раздражало. Поймав ещё один взгляд Глеба Мисюры, команда которого усаживалась в белый фургончик «Вольво», он снова почувствовал себя хозяином положения, хотя никаких усилий к этому не прикладывал. Всё зависело от Усти, а она любила только его.

Вспомнились замечания Прохора-11, позавидовавшего положению «родича» из второго Ф-превалитета. В его числомире девушка по имени Юстина, та же Устя, только с иной судьбой, к Прохору относилась совсем иначе.

До кемпинга доехали всего за полчаса, несмотря на толкотню разъезжавшихся на своих авто по разным кемпингам зрителей.

— Завтра последний день соревнований, — сказала Устя пунцовыми от поцелуев губами; она как ухватила Прохора за руку, так и не отпускала. — Групповые прыжки. Мы пока на первом месте.

— Будешь чемпионкой, — предсказал Прохор, всё больше хмелеющий от близости девушки. — Я слышал разговор болельщиков, ты недосягаема.

— Ты меня дождёшься?

— Что значит — дождёшься? Я приехал поболеть, потом отпразднуем твоё чемпионство.

— Дома будем праздновать, ещё победить надо.